— Свет на этой планете не наш друг, — чуть погодя, задумчиво пояснил капитан. — Выдвинемся с наступлением темноты.

— Но разве это не усложнит наши поиски? — удивленно поинтересовалась я.

— Усложнит, — он доброжелательно улыбнулся, словно объяснял ребенку какую-то элементарную вещь. — Не очень-то по учебникам, конечно. Но зато они, ожидая нападения, вряд ли лягут спать, а, значит, какие костры или иные способы освещения точно применят. Если я правильно успел их изучить, в темноте они не видят.

— А как же их глаза? Вы ведь тоже видели?

— Видел, — согласился капитан, — очень необычно, но меняющийся цвет радужки никак не влияет на ночное зрение.

Я глубоко задумалась. Кажется, он действительно знал, что делает. Да и как-то глупо с моей стороны было полагать, что я знала и понимала больше Руно Леви с его вековым опытом в космосе. Мне стало стыдно за те моменты, когда сомневалась в каких-то действиях капитана.

В сравнении с ним я почувствовала себя маленькой и одинокой. Я хотела бы как-то загладить свою вину перед ним, но не знала как. Поэтому просто расстроенно плюхнулась рядом на матрац.

Руно не сказал ни слова. Просто обнял меня мощным черным крылом и придвинул ближе к себе. Я подняла голову и вопросительно подняла брови. Ответом мне был тяжелый взгляд совершенно бездонных черных глаз. Я знала, что он значил — капитан долго сопротивлялся животным инстинктам, но теперь позволил им взять над собой верх.

Его губы страстно впились в мои, а сильные цепкие руки ухватили меня за талию и усадили на колени. Даже сквозь одежду я ощущала его каменный член. Хвостом Руно уже проскользнул мне под одежду, расстегивая мой костюм изнутри.

— Это неправильно! — попыталась воспротивиться я, упершись руками ему в плечи и стараясь оттолкнуть. Но кого я обманывала, жгучий, горьковато-цветочный аромат уже ударил мне в голову, сминая и без того слабое сопротивление.

Руно распахнул крылья и обнял меня ими, пряча нас от остального мира. А еще обозначая, что я принадлежу ему.

Этот жест молчаливого, но совершенно однозначного признания заставил меня осмелеть. Я осторожно протянула руку и начала расстегивать его костюм, получая доступ к мощной, твердой, как камень, груди. От кожи Руно шел жар — верное доказательство того, что на этот раз он действительно не отступит.

Слишком проворный хвост Руно в этот момент расстегнул на моей одежде последнюю молнию, и я впервые оказалась перед капитанов с оголенной грудью. Вспыхнув, я потупилась, и убрала руку с его груди. Капитан двумя пальцами поднял мой подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза… а затем, не отпуская, по-хозяйски положил свободную ладонь на мою грудь, сжав вершинку между пальцев. По моему телу прошла мелкая дрожь, и возбуждение взяло верх, подавив все остальные чувства.

Насладившись моей реакцией, Руно продолжил целовать мои губы, лицо и шею, оставляя за собой шлейф тепла. Все мое тело горело от желания, и даже то, что мы делали это не в воздухе уже не имело для меня никакого значения.

Губы капитана скользнули ниже и коснулись груди. И я застонала сквозь закушенную губу.

Руно, сам более не желая сдерживаться, опрокинул меня на спину. Прямо на матрас. Я только и успела, что раскрыть крылья, чтобы не повредить себе перья.

Капитан навис надо мной, словно грозовая туча, закрывая собой весь остальной мир. Огромный, невероятно сильный, а главное — здесь и сейчас — полностью мой.

В то же время сильный хвост капитана стягивал с меня штаны, оставляя абсолютно обнаженной. На земле. Я опять заглянула ему в глаза, удостоверяясь, что все правильно, что так оно и должно быть. Стало так хорошо, что губы сами расплылись в довольную улыбку.

Заметив это, капитан вдруг с силой укусил меня в шею. Я вскрикнула от боли, но он закрыл мне рот рукой, не давая выхода эмоциям. Я возмущенно дернулась, скорее из упрямства, чем действительно желая вырваться, но Руно сжал меня еще сильнее, и я покорно прикрыла глаза, сдаваясь на откуп ощущениям. Тягучий и терпкий цветочный запах, казалось, вытеснил весь воздух из купола. Не знаю, каким образом капитану еще удавалось сохранять контроль…

Словно в ответ на мои мысли, Руно обхватил меня за талию хвостом и притянул к себе. А затем опершись на крылья, приподнял нас над землей и вошел в меня.

Он старался быть нежен, осторожно толкаясь внутрь, но я уже была полностью во власти цветения. Мне хотелось, чтобы он вошел в меня полностью, на всю длину своего явно немаленького члена. Потому я обхватила его бедра своим хвостом и потянула к себе, безмолвно умоляя сделать это.

И капитан отозвался на мою безмолвную просьбу. С глухим утробным рычанием он вгонял себя в меня все сильнее, больше не заботясь об осторожности.

Жар от его тела передавался мне, накрывая волнами нестерпимого возбуждения. Мои стоны переросли в крик — и в этот раз он позволил мне это. Извиваясь в руках Руно я даже не заметила, как он вновь положил меня на землю. А потом развернул спиной к себе, заставляя встать на колени. Странное неестественное положение выдернуло меня из сладковатого тумана и я попыталась возмутиться. Но хвост Руно обвился вокруг моей шеи, мягко, но настойчиво наклоняя меня вперед.

Стоило мне лишь на секунду представить, как это выглядит со стороны, краска залила мое лицо. Но вместе со стыдом за унизительное положение, пришла и новая волна возбуждения. В конце концов, нас никто не видит, а значит, некому и осудить.

Руно не спешил входить в меня снова. Я догадывалась, что он позволяет мне смириться с новыми ощущениями, а возможно, и просто наслаждается совершенно невозможным видом — стоящей на коленях женщины с покорно опущенными крыльями.

Когда моей обернутой хвостом шеи коснулась рука капитана я вздрогнула. Он медленно провел пальцами от шеи по спине и ниже, а меня затрясло, словно от холода. Казалось, он ведет рукой по обнаженным нервам, вспарывая мне кожу.

Стыд, унижение, возбуждение, болезненное желание вновь почувствовать в себе его член перемешались в моей голове в какой-то безумный клубок. Я зарычала, стремясь ударить Руно хвостом. Но он сделал то, чего ни один град ни за что не позволил бы другому — поймал мой хвост рукой. Я замерла от неожиданности. А он потянул меня за хвост на себя, растягивая меня в струну. И только тогда, воспользовавшись моей беспомощностью, жестко толкнулся внутрь. Уже не жалея. На всю длину. Не останавливаясь.

Я больше не кричала. Хвост, обвивший мою шею, давал свободу лишь настолько, чтобы я не задохнулась. Невозможность сопротивляться и даже кричать словно закупоривало эмоции внутри меня, с каждой секундой повышая концентрацию болезненного наслаждения.

Я потеряла счет времени. Весь этот огромный мир сжался для меня в единственную точку гед-то внутри, в которой нарастало пульсирующее напряжение.

А потом все внутри меня взорвалось. Я заметалась, в поисках освобождения, но капитан только сильнее притянул меня к себе и задвигался еще жестче.

И я отвечала ему, взрываясь снова и снова. Я даже не знала, что способна на это. Но он, кажется, знал все за меня. Вдруг я почувствовала, что его движения изменились, стали тягучими и глубокими. Руно наклонился и рыча снова укусил меня, одновременно замирая внутри.

На какое-то время мы застыли в таком положении, а потом он вновь приподнял нас на своих крыльях, разворачивая меня к себе и укладывая нас на матрас.

Нежась в теплых объятиях, я думала о том, что никогда не испытывала того, что сейчас делал со мной Руно Леви. Это было в разы жестче и порочнее, чем я могла бы представить. Но и гораздо, гораздо сильнее.

И мне было жаль, что это закончилось. Потому что, когда капитан вышел из меня, я ощутила опустошенность и незащищенность. И от одиночества меня спасали только руки и хвост капитана, все еще нежно ласкающие мое расслабленное тело.

Отчего-то я боялась сейчас взглянуть на Руно. Мне казалось, что теперь он осознает свою ошибку, что занялся любовью с каким-то младшим пилотом и возненавидит меня. Стоило один раз взять в команду женщин — и вот он уже оказался на враждебной планете без надежды на возвращение на Панкар.