Хотя, конечно, гралам с их крыльями замаскироваться в пустыне было бы проблематично. К счастью, нам и не приходилось — на километры вокруг не было ни души.

Первые несколько дней я опасалась, что ведущий нас небиологический разум решит повторить с остальными крылатыми тот ритуал, через который пришлось пройти капитану. Но в этот раз никаких танцев аборигены не устраивали. То ли решили, что достаточно лояльности капитана, то ли просто очень спешили.

После того, как лекарь шестируких зашил мне руку, я стала чувствовать себя лучше. Силы постепенно возвращались и на третий переход я упросила Руно позволить мне идти самостоятельно. И хотя к утру ему вновь пришлось взять меня на руки, это уже был большой прогресс. Полностью самостоятельно я смогла идти только пятой ночью. К этому моменту рана от ножа уже полностью зажила, оставив после себя только тонкий розовый шрам, а место прокола, каждое утро смазываемое новой порцией едкой жижи, почти перестало щипать.

После дневного сна, пока шестирукие сворачивали лагерь, капитан собирал нас вокруг себя. В основном, чтобы расспросить о самочувствии и кратко изложить то, что происходило со времени пленения местными большей части экипажа. В особо спорные детали нашего путешествия он, впрочем, остальных посвящать не стал, за что я была ему очень благодарна.

Вообще, с тех пор как мы освободили команду капитан предпочитал держать со мной уважительную дистанцию даже наедине. Он был внимателен и заботлив, но не более. И все чаще снова обращался ко мне по званию.

Сначала я решила, что он отдалился, чтобы не вызывать сплетен внутри команды. Но та сдержанность, которую он проявлял, когда рядом никого не было, заставила меня в этом усомниться.

Передо мной вновь был прежний Руно Леви — жесткий, холодный и требовательный. Даже то, что мы все еще делили одну палатку, не делало меня ближе к нему ни на сантиметр. С каждым днем он словно уходил все глубже в себя, заставляя меня мучаться сомнениями и задавать вопросы, ответов на которое не находилось.

И, наверное, я бы смогла пережить и выкинуть мысли о капитане из головы, если бы не одно обстоятельство — я снова начала чувствовать его запах.

В доме Дорока нас держали раздельно, а в лаборатории все забивал запах крови и медикаментов. После же стресс и потеря крови притупили мое обоняние. Я даже успела подумать, что все прошло.

Но организм восстанавливался, и вместе с силами в мою жизнь вернулся сводящий с ума горьковато-терпкий цветочный аромат.

Он преследовал меня, день ото дня становясь все сильнее, путая мысли и заставляя желать запретного. Порой ночью я просыпалась от ощущения его пальцев на моей коже, такого реального, что оно не проходило даже когда я дотрагивалась до этого места своей рукой.

С каждым днем терпеть присутствие Руно рядом становилось все сложнее.

Нужно было что-то сделать, пока я окончательно не сошла с ума. Например, поговорить.

Подходящий случай выдался перед последним переходом. Чтобы не оказаться у серверов вымотанными и не стать легкой добычей при возможной засаде, было решено продлить последний привал и выступить с утра. Так мы смогли бы прибыть к цели засветло и, не теряя времени, сразу приступить к выполнению нашей части сделки.

На закате Руно собрал команду в нашей палатке, чтобы обсудить план действий.

— Представитель искусственного разума из шестируких сообщил, что сервера расположены под поверхностью. Входы замаскированы и запечатаны. Собственно, он полагает, что никто из живых иторцев не был внутри с довоенных времен.

— Он знает, где расположены входы? — уточнил наш бортовой техник, молодой грал с шикарными для его возраста крыльями и удивительными почти изумрудными глазами.

— Да. И считает, что сможет их для нас открыть. Но есть проблема — как только он это сделает, его вторая сущность узнает, где мы. И, естественно, поймет зачем.

— Эта вторая… сущность, — вмешался Дисо, программист, от которого и зависел успех всей авантюры, смешливый мужчина с любопытным взглядом и красивыми иссиня-черными маховыми перьями, — насколько она сильна? Чего ожидать?

— Я не знаю, — покачал головой капитан. — Все придется выяснять прямо в процессе. Я даже не могу быть уверен, что код иторцев будет похож на наш. Мы идем вслепую, прости.

— Главное, чтобы хватило времени, — пожал плечами Дисо. — С остальным разберемся.

— Мы постараемся дать тебе столько времени, сколько только сможем. Для этого на месте к нам присоединятся еще несколько отрядов. Если повезет, оцепим сервера плотным кольцом, а вокруг на несколько километров выставим сигнальные патрули. Но меня все же гораздо больше волнует «злой близнец». Пока непонятно, на что он сможет пойти, если почувствует реальную угрозу.

— Предлагаю пойти внутрь двумя тройками, — заметил техник, и я только сейчас вспомнила, что его, вроде бы звали Торо. Было немного стыдно за свою забывчивость, но меня отчасти оправдывало то, что на кораблях младшие пилоты с техниками практически не контактировали, а познакомиться после высадки мы уже не успели. — И из соображений безопасности на всем пути механически блокировать двери в открытом состоянии. Снаружи-то нас если что прикроют, а оказаться запертым под землей не хотелось бы. По мере спуска, можем двойками оставаться на основных узлах, все равно у самих серверов от нас толку не будет.

— Согласен, — кивнул капитан и поднялся со своего места. — Поскольку мы еще не знаем, что нас ждет, детали обсудим на месте. Выспитесь хорошо. И еще, — остановил он уже потянувшуюся к выходу команду. — Завтра к нам присоединится отряд, с которым я отправил Илит. Они остановятся с подветренной стороны, но на всякий случай, присматривайте друг за другом. И при любых изменениях в поведении докладывайте мне. Мы должны особенно беречь друг друга, пока не найдем способ связаться с нашим кораблем.

Гралы молча склонили головы и покинули капитанскую палатку. Руно покачал головой.

— Вас что-то тревожит, командир? — тихо спросила я, не зная, как начать разговор.

— Да, отличница. Слишком много переменных и еще больше неизвестных. И чтоб уж наверняка свести любое планирование на нет — нарушенный механизм цветения у единственного медика в команде, — тяжело вздохнул он.

— Мы справимся. Все знают, чем опасно неконтролируемое цветение…

— Но в основном теоретически. Никто из этих парней не сталкивался с ним в реальной жизни. И уж тем более посреди экстремальной миссии, — он поморщился и намного более сухо добавил. — Ложись спать.

Нужно было решаться. Завтра разговаривать будет некогда, а после завершения… я не была уверена, что «после» вообще наступит. По крайней мере для меня.

— Простите, капитан… — еле слышно произнесла я в спину расправляющего свою кровать Руно.

— Ты что-то хотела? — сдержано спросил он, не оборачиваясь.

— Нет… Да… Мне нужно спросить… То есть, сказать… посоветоваться… — я окончательно запуталась и покраснела.

— Слушаю, — обернулся Руно.

В тот же момент палатку затопил до боли знакомый аромат. И стоило мне сделать вдох, глаза наполнились слезами. Желание дотронуться до Руно стало нестерпимым. Но еще больше я жаждала ощутить на себе его губы. Я отчаянно боролась с собой, чтобы не шагнуть к нему…

— Я не могу… — с трудом сглотнув комок в горле пробормотала я.

Казалось, я балансирую на лезвии ножа. Неужели он не видит, что со мной происходит?! Неужели ничего не чувствует в ответ?! Мои нервы были натянуты до предела. Если сейчас он отвергнет меня, останется только сбежать в пустыню и умереть. Жить и дальше с такой тоской по нему просто невыносимо.

Мы замерли друг напротив друга. Сходящая с ума глупая девчонка и ее командир.

Руно внимательно и строго смотрел на меня. Насквозь видит. И наверняка презирает за неспособность держать себя в руках. Я только что обещала ему, что мы справимся! И тут же сама доказала, что сопротивляться инстинктам невозможно.

«Ну что же ты медлишь, капитан?! Поцелуй меня или убей…»