– Слушаю.

– Царь ждет. – раздался лаконичный ответ.

Икар знаком отпустил солдата и повернулся к Этэри.

– Меня вызывают. Не задерживайся долго на площади, погода портится.

– Знаю, знаю, – улыбнулась Этэри, – нельзя намокнуть в дожде.

– Вот и умница, а теперь беги, суслик.

Этэри словно ветром унесло. А Икар проводил ее взглядом и направился к царю. Торжества продолжаются, но торговые переговоры уже начались. И это будут самые сложные переговоры. А все потому, что предметом торга является царевна Лина и ее приданное – половина царства царя Филиппа.

На пороге зала переговоров Икар чуть не столкнулся с царицей. Лира лично распахнула двери и выскочила. Ее свита стояла далеко и ожидала свою госпожу. Перепуганные личики красавиц выглядывали из-за колонн в ожидании гневной царицы.

– Хм, – сверкнула глазами Лира, – старый дряхлый, но все такой же верный Икар.

Солдат сразу заметил, что глаза царицы слегка покраснели, а на ресницах еще не просохла слезинка. Снова они с Филиппом выясняли отношения. Лира узнала о новом увлечении своего супруга.

Солдат терпеливо ожидал, когда можно будет пройти, но Лира как вкопанная стояла и смотрела на него в упор.

– Ты знал? Да! Конечно же знал. Ты все всегда знаешь о нем.

– Извините царица, – не прятал он глаз, а смотрел строго и прямо.

– Не извиню! – всхлипнула она, – чем я не такая?

Лиру понесло. Икар не любил ее и не мог терпеть ее нытья. Она изначально была заносчивой и невнимательной к мужу. Когда ее выдали за него замуж, он окружил ее вниманием и теплом. А она всем видом показывала, что выше его и достойна была бы большего. Варваром называла. Была холодна и неприступна. В результате добилась своего. Он махнул рукой и нашел утешение в иных более теплых и нежных объятьях.

И как обычно случается в Лире проснулась неожиданно ревность. Она увидела какой стал Филипп великий и могучий государь. Какой ее муж сильный, храбрый. Он заработал себе непререкаемый авторитет. А о ней позабыл. Она вроде была рядом и в то же время ее как бы не было. Когда Лире захотелось внимания мужа, он уже остыл и устал от нее.

Икар стоял и терпеливо выслушивал упреки в адрес царя и его. Словно он – старый военный в чем-то виноват. В такие минуты перед его глазами всегда разворачивалась сцена холодной заснеженной комнаты. Среди белоснежных складок на постели распростерлась мертвая молодая женщина.

Ее выражение лица никогда не сотрется из его памяти. Агония страха даже не пропала после смерти роженицы. А на подоконнике плачущий ребенок. Он уже практически занесен белой снежной крошкой, а все борется, сучит посиневшими от мороза ручками и ножками.

Икар стоит как завороженный и смотрит на ребенка с раскрытым ртом. А в голове бьется набатом: «Её надо спасти!». Но нет сил, руки как плети, ноги одряхлели, силы покидают его. Красная как кровь бусина неожиданно выкатилась из складок покрывальца и медленно покатилась по подоконнику.

С невероятным грохотом она обрушилась на пол комнаты, так что все вокруг пошатнулось. Пространство разорвалось, и Икар очнулся.

Злость внутри мужчины вспыхнула ярким пламенем. Лира воздействовала на него только что своими чарами. Испытывала какое-то новое заклинание? Или пыталась зачаровать? Возможно, просто хотела отнять у него немного энергии.

Царица резко осеклась и удивленно захлопала ресницами. Связь так резко оборвалась, что ей стало больно. Она была крайне удивлена, как старый вояка умудрился разорвать ее чары? А все карты ей перепутала снова Этэри. Это она спасла опекуна. Как? На этот вопрос пока никто не знал ответа.

– Знаете, – без шарканья заговорил Икар, – от злости раздувая ноздри.

Иного обидчика он бы уже надвое разрубил мечом. И не смотря на свою старость он еще был сильным солдатом. Про опыт нечего и говорить. Лира от волнения облизала губы и напряглась.

– Половой инстинкт, – резко выдал старик, а царица охнула и даже отступила на шаг назад, – это инстинкт врожденный и самый мощный.

Икар неожиданно вспомнил забавную фразочку Этэри и обрушил ее перефразированный смысл на воспаленный мозг царицы. Та ошарашенно выпучила глаза.

– И, если он не будет удовлетворен полноценно женой, мужчина обязательно будет искать его удовлетворение где-то на стороне.

– Замолчи старик! – всхлипнула Лира.

– Э нет, – махнул головой Икар, – ты меня зачаровала. Теперь моя очередь открыть тебе глаза. Это по аналогии удовлетворения пищевого инстинкта. Питание мужчины должно быть регулярно и разнообразно дома, чтобы он не бегал и не искал этого разнообразия по столовкам. Поняла? Вижу, поняла!

– Ах ты, мерзкий старик!

Взметнула руками Лира. На кончиках пальцев молниями сверкали синие всполохи. Икар не дрогнул. Он стоял твердо и в упор смотрел в глаза Лиры. Как давно он мечтал высказать этой ведьме нечто подобное! Двери резко распахнулись, сметая Лиру в сторону. Молнии соскочили с кончиков ее пальцев и улетели, врезавшись в резные столбы, за которыми пряталась свита царицы.

Оттуда раздались испуганные визги и вопли.

– Икар!

Филипп даже не заметил, как дверью пришиб жену, и та завалилась на пол, не причинив Икару вреда.

– Мой царь, – склонил тот голову перед государем.

– Идем. Живо. Ты мне очень нужен.

– Да мой, царь.

Еще раз склонил голову старый солдат и улыбнувшись переступил порог зала переговоров. Там был только он и царь Филипп. Икар повернулся и плотно захлопнул двери зала, довольно сверкнул глазами.

Лира поняла, что никто к ней не бросится и не поднимет. От злости стукнула кулаком по плитке пола и зарычала. Села и задрала рукав.

На запястье был надет почерневший и растрескавшийся тонкий браслет. Лира пыталась с помощью этого нового артефакта воздействовать на мужа. Но ничего не вышло. У того какая-то не ведомая ей защита от всего магического.

Тут подвернулся старый солдат. На него магия стала действовать практически сразу. Царица успела отнять у старика несколько дней жизни. Но случилось странное явление. Он неожиданно разорвал связь. Вот так! Взял и разорвал. Как?! Руку обожгло как огнем. Лира со тоном стащила испорченный артефакт и со злостью откинула его от себя.

Девушки из ее свиты выскочили из-за колонн и бросились поднимать свою царицу.

Этэри побывала во всех уголках праздничных площадей и павильонов. Даже покаталась на ослике. Лину она видела лишь раз. Та сидела на своем троне. Царя и его жены уже не было.

Махать рукой сестре было абсолютно бесполезно. Она не отреагирует даже если будет смотреть на тебя в упор. Царственное воспитание не позволяет так себя вести. А Этэри хоть и являлась официально царевной, по факту была какой-то беспризорной царевной. Плохо это было или хорошо, она не знала. Но так полюбившаяся ей свобода уже сидела глубоко в подсознании.

Ее пока не трогали. Не обучали так как Лину. Про магию вообще не было и речи. Девочке уже одиннадцать. Уже почти вышел срок, когда магия могла пробудиться. Поэтому у Этэри было больше свободы. Она занималась тем, что ей нравилось. Икар хоть и был воякой с крутым нравом, но полностью сидел под голой пяточкой этого суслика-агронома.

Девочка ходила в школу для высшего сословия. Как у Лины у нее не было персональных преподавателей. Она училась танцам, рисованию, не плохо пела. Икар много времени уделял военной подготовке. Последнее тщательно скрывалось даже от Филиппа. Старый солдат был чрезмерно подозрительным. И лично обучал Этэри приемам самообороны и военному искусству. Он считал, что однажды эти знания спасут его дочери жизнь.

Этэри стояла и смотрела что происходит вокруг царевны наследницы. Странные люди расставили вокруг нее большие зеркала и такого же размера холсты. Мужчина в пестром одеянии подошел к царевне и что-то ей показал. Он размахивал большого размера кистью в одной руке и черной эбеновой палочкой цилиндрической формы в другой.

Лине поправили украшения, прическу и она приняла красивую позу. Большая толпа народу столпилась на отдалении вокруг и смотрела на то, что происходит. Пестрый взмахнул эбеновой палочкой и сделал несколько пассов руками. С кончиков его пальцев сорвались белые искры. Но он не стал их ни в кого выпускать. Толпа ахнула, некоторые даже пригнулись в страхе.