– А потом, – выпучил он глаза и выставил руки вперед, – как ухнет все вокруг!

Снова вкруг тишина и замершие взгляды. Парень явно умел держать слушателей в напряжении.

– Гляжу назад, а там ряд крыш р-раз и вниз! Ничего не пойму, что происходит! А тут бах! И второй ряд крыш ух вниз просел. Я как понял, что это улицы уходят под воду, аж колени задрожали. Побросал все удочки и побежал. Бегу, значит бегу и думаю. А куда я дурень бегу! В город надо, в город, а я чуть на землю не выскочил козлом окаянным.

Некоторые хохотнули, но тут же снова наступила тишина.

– Остановился значит, оборачиваюсь. А небо уже кострищем охвачено, по самые облака.

Парень повел над головой руками и все разом как завороженные задрали головы. Этэри лихорадочно вздохнула и сглотнула. Воспоминания кинули ее обратно в тот день. Как она спасала принца от утопления. Лина чуть не задушила его. Это была бы первая, значимая жертва черной ведьмы. Убить представителя благородных кровей сложно для ведьмы, оттого и статусно. Принц восстановился, только голос его теперь звучит всегда надтреснуто, словно у него всегда сильно болит горло.

– Ну, думаю, народу там полегло видимо не видимо, а я тут прохлаждаюсь. Развернулся и побежал обратно, а сам не понимаю, что случилось? Отчего такое произошло? И пошла волна.

Парень так рукой волны изображал, что даже Этэри почудилось словно она по волнам на плоту качается.

– Подпускаю я значит одну волну и бах! Прыгаю. Перепрыгнул. Мостки, думаю вот сейчас порвутся и море разнесет их во все стороны. А нет, держится дорожка. Мой дед вязал! И десяти метров не преодолел как идет вторая волна. Я стою, пригибаюсь, жду, жду и бах! Не перепрыгнул, эх. Что-то меня как протрухнуло и не получилось высоко подскочить. Перевернуло ногами кверху и улетел я в мутную воду. Песку, водорослей наглотался, барахтаюсь, булькаю, руками ногами вот так.

Паренек так увлекся собственным рассказом, что подключил и мимику, и руки, и даже больную ногу.

– Ну думаю, погоди, море, вот выберусь! А мостки над головой ходуном, ходуном. Голову высунул, воздуху хватаю, а сам гляжу, так они извиваются змеею, что того и гляди не я им, а они мне все мозги расшибут. И тут сверху над самой моею рожею шлеп, так тихо шлеп, шлеп. Я и замер. Что за диво? Сижу, значит, притих, а самого болтает как картошку в котелке, одна моя башка торчит из воды и смотрю вверх. А сквозь прорехи ступни босые девичьи и голосок такой тихо напевает: м-м-м-м-м…

Парень остановился, оценил напряженный момент и довольный собой продолжил.

– Прошлепала, значит, та дева босая мимо меня, не заметила. Я после выглядываю из-под мостков. Сам в воде сижу, а от напряжения аж губы пересохли.

– Не у тебя одного, – лихорадочно выдавила невзрачная девушка и так же нервно хохотнула, – ну что, чем все закончилось? Закончилось же да? А то пить охота сил нет уже.

– Ну тем и закончилось, – развел руками остроглазый, – что ушла она босая по земле вот так вверх за холмы.

Парень рукой повел, указывая куда она направилась.

– Я единственное подумал тогда. А голос и стан девы той босой никак у царевны наследницы?

– Ты видел ее?! – выпалила невзрачная девушка и прижала бледные кулачки к тощему горлышку.

– Да не, – нахмурился и замахнулся парень, – наследница Лина всегда нарядна, тонка, красива как царевна лебедь, благоухает как нежнейший цветочек. А эта идет в балахоне белом. Босонога, простоволоса да мычит себе под нос что-то. Эта юродивая была какая-то. Как пожар и разгром в городе учинился, так и сошла с ума и сгинула дуреха в холмах.

– А чего не побежал не воротил? – откуда-то сбоку раздался ехидный вопросик.

– А ты чего не удержал улицы, что грохнулись под воду. Там и твой дом утоп. Ты же рядом был! Что? Струхнул? Вот и я…

Признался парень и затих. От веселья не осталось и следа. Как-то незаметно для всех веселый гогот переродился в тяжелое удручение. Рассказчик потер грудь и стукнул по ней потом кулаком.

– Как прошла она мимо, вот тут, похолодело внутри. И страшно сразу стало. Словно радость внутри исчезла.

Этэри ушла так же тихо и незаметно, как и пришла. Она так была поражена рассказом, что даже не подошла и не излечила больного. Царевна никому не говорила об этом. Думала, что ей показалось. Суматоха вокруг, люди тонут, улицы, дома рушатся, пожар начался. И царевна решила, что ей показалось. У нее тоже тогда словно радость отняли. Стоило темной ведьме приблизиться к ней близко. Внутри пустота образовалась и такое тягостное ощущение. Она даже остановилась на выходе из палатки и тоже потерла грудь. Там глубоко внутри опять появился неприятный холодок.

Маленькая царевна ушла из лазарета с твердой уверенностью, что это была именно Лина, а не спятившая от горя неизвестная девушка. Первым делом она направилась в старую библиотеку. Этэри не терпелось выяснить по картам и книгам, куда же она могла направиться? И она решила никому не рассказывать о своих находках. Вот дождется Эдварда и тогда они вместе решат, как быть дальше.

Как и предполагалось царица была погребена со всеми почитающимися ей почестями. Только на церемонии присутствовала лишь одна знать. Простой городской люд не явился из-за суеверного страха. Царь Филипп держался с высоко поднятой головой. Не желал показывать свою слабость. Только разве утаишь грусть в глазах. Такая утрата! Сразу - любимая дочь и жена.

Подданные уже судачили по закоулкам, когда же царь снимет с себя траур и во все стороны разбредутся гонцы на поиски претендентки на место новой царицы. Или же это будет местная девушка. Только мнения разделились в одном. Счастливица это будет или несчастная жертва обстоятельств.

Этэри тоже не явилась на церемонию. Она не отрывала головы от своих магических книг. Пири Рейс загрузил девушку тройной нагрузкой. Только теперь сам царь Филипп был инициатором столь рьяного ее обучения. Он по первому требованию мага безропотно выделял все необходимое. А Этэри впитывала все науки так жадно, что порой приходилось силой отбирать у нее книги.

– Еще немного и я пойму, как отыскать к ней путь, – цеплялась маленькая царевна за корешок книги и не отдавала.

– Да кого же? – тянул книгу на себя Икар, – рассвет скоро, тебе спать пора!

– Да кого же еще? – сопротивлялась, но уже вяло Этэри. Усталость брала свое и глаза ее слипались, а голова все ниже клонилась к столу, – дорогу к Лине.

Стоило разжать пальцы и шероховатой обложки старинного фолианта больше не было в руках, как Этэри уже уносилась от усталости в страну грез. Там она карабкалась по отвесным скалам и слышала, как зовет ее на помощь сестра.

Маленькая царевна так изучила все изгибы магической карты, что маршрут ей снился. Воображение прорисовывало реалистичные пейзажи и бугристые тропы, усыпанные мелким камнем. А тут она перепрыгивает через бурливый ручей. А вот снежник навис над речушкой. Вдоль берега которой растет яркая ягода черника. Этэри собирает ее и кладет в рот. Сладость насыщает девушку и появляются силы идти дальше. Но так хочется пить.

За поворотом распахивается желтая долина. Тропа горная, извилистая, узкая вся изрыта тонкими ручьями, которые стекают вниз и расквашивают почву. Крутые склоны благоухают медовым ароматом манжетки. Этот цветок любит крутые влажные склоны. Ее мелкие яркие желтые цветы окрашивают всё вокруг золотом.

От удушливого приторного аромата пить хочется еще больше. Только от него никуда не скрыться, манжетки так много, что чем быстрее ускоряешь шаг, тем меньше сил идти. Но Этэри нашла чудесное спасение.

Если отклониться от тропы с по осыпи неспеша спуститься чуть ниже, то распахиваются скрытые сверху заросли малины. Ее красные ягодки пирамидки кисленькие. Одной горсти достаточно чтобы ощутить прилив сил и пить уже не так хочется.

– Я уже столько троп прошла, – шепчут губы Этэри, – я иду к тебе, сестра.

Икар качает головой, вздыхает, смотрит в окно. Уже рассвет. Старый солдат уже не в силах отнести свою малышку наверх. Он заботливо укрывает ее плечи покрывалом и тихо уходит с кухни.