Служанка услышала последний вздох роженицы и крепко зажмурилась. Достаточно немолодая женщина боялась на самом деле покойников. Они вызывали у нее суеверный ужас, от которого холодеют руки, ноги и стынет кровь. Ребенок тоже резко умолк. Звук его пронзительного голоска все еще звенел отголосками в ушах женщины.

– Надо идти и закрыть окно.

Сама себе проговорила поставленную задачу служанка.

– А затем срочно растопить камин.

Она собралась все это проделать немедленно, сразу же как пройдет онемение ног и страх отступит. Больше всего на свете она боялась царицу. Ее приказ был женщине не приятен, но она не смела ослушаться. Даже угроза расправы царя Филиппа так не пугала как взгляд царицы. Та не была ведьмой, но прилежно выучилась основам магии. И ничего ей так не удавалось, как подавлять волю одним лишь своим взглядом.

Не успела служанка распахнуть глаза и начать выполнять приказ царицы как дверь, рядом с которой она вжималась в стену буквально слетела с петель. Служанка пригнулась и завизжала, закрыв руками лицо.

В проеме стоял и вращал головой во все стороны царь. И по мере того, что он видел его взгляд наполнялся яростью. Остывшая комната, мертвая любовница, распростерлась на постели и сверток белоснежного кружева на подоконнике у распахнутого окна.

– Царицу сюда!

Без лишних предисловий прорычал Филипп и быстрым шагом направился к окну. Сзади все засуетилось, но он не обращал на это внимания. Верные ему слуги схватили служанку и скрутили ей руки. Женщина пищала и плакала, что-то тихо причитая в оправдание. Она умоляла пощадить ее и пыталась рассказать небылицу, что она тут не причем, что она не виновата.

Когда Лира появилась со своей свитой на пороге комнаты, то чуть не поперхнулась от увиденного. Спазм так сковал ее горло, что она лишилась своего низкого сильного голоса. Так что охать и ахать от псевдо ужаса смогли лишь ее прислужницы.

Филипп лично держал в руках кроху, а та, как ни в чем не бывало сучила ручками и ножками. Служанка была еще тут. Она была схвачена и ее крепко удерживали два сильных воина. Стоило той увидеть царицу, как она захотела тут же выпросить у нее пощады. Ведь именно ее задание она выполняла. Кто как не царица защитит теперь ее?

– Возьми.

Отдал ребенка Филипп своему слуге. Старому скрюченному ключнику и кладовщику. Старик в детстве был учителем царю и тот его искренне уважал и ценил. За что не прогонял со двора, когда здоровье стало подводить верного слугу, а лично придумывал тому занятия по силе и платил высокую плату за верность и службу, а еще за хорошие советы.

Старый слуга нежно взял ребенка и запеленал его. Стоило крохе почувствовать вокруг себя тесные путы, она тут же уснула.

– Покормить сиротку надо-бы, – проскрипел старик, даже не спрашивая разрешения на вопрос у царя.

Лира скрипела от злобы зубами. Она ненавидела старого слугу и терпеть не могла его присутствия. Он всегда вел себя вызывающе и имел влияние на царя. Она же хоть и царица не имела свободы голоса, как все остальные поданные царства.

Филипп остановился и подумал.

– Найди кормилицу, – коротко скомандовал он и направился к жене.

Старик заулыбался и склонил голову в поклоне. Царица и ее окружение стояли как соляные столбы. Было слышен лишь жалобный стон схваченной служанки.

Лира не могла никак понять, как ты вышло, что девчонка жива? Она своими глазами видела, как роженица потратила свою искру и издала последний вздох. Все ее доводы не укладывались в голове. Мысли обезумевшими птицами метались в голове и мешали сосредоточиться.

– Чего глаза бегают? – грозно глянул на нее муж, – знаешь, что виновата?

Лира замерла и уставилась на мужа. Высокая, статная, тонкая и невероятно красивая. Она обладала редкими царственными чертами лица. Высокий белый лоб, тонкий нос, сжатые красивые яркие губы, синие пронзительные глаза. Но ее красота не трогала.

Весь ее прекрасный облик не оставлял в душе никакого впечатления и тем более тепла. Филипп не любил свою красавицу жену. А она всегда оставалась равнодушной к нему. Только царевна Лина была чем-то общим между ними. Сколь оба были холодны друг другу, столь же беззаветно оба любили свою единственную дочь.

– Я не знала, – не отрывая глаз от лица мужа выдавила из себя царица хриплым голосом.

– Твоя девка, – махнул назад головой Филипп.

Все поняли о ком он говорил. Служанка тут же подала жалобный голос и стала пуще прежнего умолять пощадить ее.

– Предательница, – облизала пересохшие губы царица и выкинула тонкую руку в сторону скрученной служанки.

– Казнить ее тем же способом, которым она пыталась избавиться он ребенка царской крови!

Служанка как услышала как решилась ее участь, так и ослабла в конец. Ее пришлось буквально тащить под руки, а она выла как дикая волчица. Лира держалась стойко, но внутри бушевала страшная буря. Филипп пристально смотрел на нее, но после, не произнеся ни звука отвернулся.

Он то знал правду, но совершенно не собирался делиться ею с женой. Пусть мучается в догадках. Он точно знал, что пока та не разгадает эту загадку, сон потеряет. Это была его большая месть ей за то, что угробила его любимую женщину.

А все было просто. Когда царица полагала, что глупая отчаявшаяся мать потратит свою жизненную силу на то, чтоб согреть младенца и тем самым продлить ей жизнь. Та поступила иначе. Она сконцентрировалась не на ребенке, а на его отце. Кровь всегда сильна, особенно если это кровь великих царей. И Филипп понял, что сейчас происходит что-то ужасное и поспешил что есть мочи в комнату любовницы. Он успел. Схватил чуть живой комочек и согрел у своего сердца.

Царь, зная, как болезненно относится ко всему этому жена, направился к старому слуге. Тот бережно качал сверток. Он даже спиной ощущал как напряжена царица и буквально источает потоки черной ненависти ко всему. Но этот вопрос должен быть решен. Он -царь и он закон!

– Дай, – протянул он руки.

– Спит, – нежно прошептал старый слуга, подавая ребенка царю, – и сопит как суслик. Прям как ты в детстве.

Хорошо, что этих слов не слышала царица. Узнай она насколько развязно мог на самом деле разговаривать с царем этот старик, ее накрыл бы удар.

Филипп некоторое время глядел на девочку. После поднял ее над головой и громко объявил всем присутствующим в комнате. Его личный писарь тут же заскрипел пером по бумаге, записывая приказ царя. Сразу же после, его писари много раз скопируют текст и разнесут его по всему царству. Лира была теперь абсолютно бессильна.

– Это мой ребенок! – провозгласил Филипп, – я признаю ее как дочь, но не признаю как наследницу!

Филипп все же опасался жены и не рискнул благополучием девочки. Непризнание ее наследницей обеспечит ей хотя бы более-менее благополучное существование. У него появилась идея, как обеспечить выживаемость этого ребенка. Она признана царской крови, но кто может гарантировать ее безопасность и как ее жизнь может обораться? Случайности бывают всякие. Филипп придумал что станет гарантией ее выживания.

Он направился к царице и резко прислонил сверток к ее груди. Та непроизвольно согнула руки и схватила ребенка.

– Жизнью отвечаешь за ее безопасность.

Произнес он так, что все вокруг охнули. Царица же стояла как каменная и только глаза ее излучали потоки злобного блеска, а после и испуга. Он наложил на нее заклятье. Теперь она будет жива покуда жив этот гадкий комок плоти, воняющий молоком.

– Нарекаю свою дочь именем, – запнулся Филипп и, казалось, будет долго думать, но тут же ожил, – Этэри. Все!

Царица окаменела от шока. Такого она еще не испытывала никогда в жизни. Филипп поставил ее! Её жизнь! Жизнь своей царицы! Матери его единственной наследницы! На один кон с существованием с этой безродной! Какой позор и унижение!

Филипп ушел так же стремительно, как и появился. Он сделал все, что мог для своего незаконнорожденного ребенка. Старый слуга хотел проскользнуть мимо, так же незаметно как привык передвигаться по дворцу.