– Ну вот, – умилялась Этэри, – теперь я слышу колокольчики наяву.

– Ты обязательно должна прийти, – трогала за плечи Этэри Лина, – твое присутствие поддержит меня. Я так волнуюсь.

– Я буду рядом, не переживай, – обняла сестру Этэри и умчалась.

Царевна невеста осталась в комнате одна. Лина выпроводила всех помощниц, для того чтобы переговорить с Этэри, забравшейся к ней как обычно через окно. К тому же ей хотелось немного отдышаться и побыть одной. Нужно было собраться с мыслями и силами. Волнение бушевало в душе девушки. Она прошлась рукой по тонкой длинной цепочке и схватила кулон. Поднесла его к лицу и раскрыла, торжествующе улыбнулась.

– Милый мой Влад, – пролепетала она ласково, – как же ты мне помог. Обожаю тебя.

Затем девушка захлопнула створки кулона и резко выдохнула.

– Так, я кажется готова! Что-то еще надо сделать. А! – подняла Лина палец вверх, – навестить мать! Ее же не пригласили на мое обручение.

Спустя полчаса Лина сама подошла к дверям и распахнула их резким движением. Свита безупречно одетых девушек тут же склонилась перед царевной.

– Вы прекрасны, – послышались тонкое голоса со всех сторон.

– Благодарю, – ласково улыбнулась всем Лина, – я готова.

Процессия прошла до назначенного места, где все приготовления были уже завершены. В мире, где вся жизнь протекает на водной глади и обряды давно было принято проводить на воде. Для этого изготавливались специальные понтоны. Эти плоты были великолепно украшены. На пристани толпились толпы народу. Сюда по случаю торжества обручения единственной наследницы царя Филиппа приехали тысячи гостей со всех уголков мира.

Два ряда плотов одновременно выдвигались с разных концов столицы. Они проплывали перед ликующим народом представая во всем великолепии. Все богатство царства Филиппа было представлено на этих плотах. Отделка драгоценными металлами и камнями. Самые великолепные меха, лучшие резчики по дереву обрабатывали самые дорогие породы древесины.

Оркестры располагались на береговой линии на равном отдалении друг от друга. Их виртуозности завидовали все приезжие государи. Ни одной фальшивой ноты, синхронизация достигала такой степени, что, играя одновременно одну композицию все оркестры столицы создавали объемное звучание. Словно музыка сама по себе витает в воздухе вокруг.

Со стороны восхода солнца двигались понтоны царевны. Ровно сто плотов, блистающих великолепной отделкой, показывали, насколько щедр на приданное царь Филипп. Многие государства не имели в казне и доли того богатства, что было передано Лине в приданое.

Поэтому-то и прибыло на обручение столько народу. Все дивились мощи богатства и величия царя Филиппа. Оценивая, стоит ли примкнуть к его кругу общения и заручиться поддержкой и помощью такого великого государя. При этом размышляя, что сами могут предложить взамен. Надежный тыл в виде Морского царства Филиппа и стоит не дешево.

Музыка грянула, толпы народу ликовали. Живыми цветами были устланы все улицы города. Фонтаны выбивали струи вина. На всех площадях были накрыты столы с богатыми угощеньями.

С противоположной стороны так же торжественно выдвинулась процессия жениха. Им предстояло преодолеть все расстояние вдоль города и встретиться напротив парадного входа в царский дворец. Тут была приготовлена большая платформа на крепких сваях, где молодых ожидал священнослужитель. Когда плоты коснуться платформы, весь город замрет. Наступит такая тишина, что во всех уголках столицы будет слышен тихий размеренный голос священника. Каждый житель и гость услышит, как царевна Лина скажет свое «Да».

– Ты стал несносным стариком! – выругался Филипп и нервно запахнул полы алого плаща. – Я, наверное, рассержусь и перестану просить тебя, а просто прикажу.

Икар сидел у себя на кухне сложа руки замком на столе. К нему сегодня пожаловал сам царь в дом. Пока его царевна наследница совершала свой последний путь как свободная девушка. Время оставалось все меньше. Царь вскоре был обязан сесть на трон и встречать молодых, когда те ступят на платформу. Но он был в доме старика Икара и ругался.

– Ты отказался явиться на такой праздник!

– Прости, Филипп, – сокрушенно выдавил Икар, – но ты, наверное, не заметил, как я стал стар и дряхл. Мои руки и ноги все меньше меня слушаются. Мой разум все чаще уносит меня во времена моего детства и юности. Все, что было со мной вчера я уже помню смутно. Зато как бегал в детстве на рыбалку с отцом помнится так ярко и красочно, словно еще раз пережил эти события.

– Ладно, допустим, – мерил шагами кухню царь, – ты так долго живешь, что я не уверен, что знаю сколько тебе точно лет на самом деле.

Икар на эти слова лишь молча улыбнулся.

– Но, Этэри! Где она, тогда? Почему не явилась в назначенное место!? Это уже предел!

– И что ты сделаешь? – нагло смотрел на царя Икар, – накажешь? Она так и не назвала тебя отцом, Филипп. И все потому, что…

– Ты ее науськал, – резко развернулся и тукнул пальцем в сторону Икара мужчина, – как я мог упустить у себя под носом вражескую ячейку? Ты все время, притворяясь опекуном, воспитывал в ней бунтарку. Не удивлюсь, если именно ты, Икар. Мой учитель и моя правая рука, нанесешь мне удар в спину кинжалом и станешь во главе дворцового переворота. Ты решил, что Этэри будет лучшей правительницей? Не-е-ет, – замотал головой Филипп, – она наивна и глупа. А что? Прекрасная ширма царских кровей. Ты сам вознамерился править, признавайся!

Икар выслушал весь этот долгий монолог с приподнятой бровью и вздохнул тяжело и протяжно, прежде чем ответить.

– У тебя, Филипп, развивается болезнь, – спокойно ответил он, совершенно не боясь гнева царя, – ты стал нервным и подозрительным. Я тебе только что сказал, что уже давно не хозяин своему телу и разуму. А ты мне про царство говоришь. Я хотел тебе сказать, что да, воспитал девочку вольной птицей. Этэри не надо указывать место в углу, где она обязана стоять. Она сама выбирает себе место.

Икар потянулся отпил с кружки воды и продолжил.

– И сделал я это намеренно. Она чистая светлая душа, не способная постоять за себя перед злом. А если ты еще и будешь угнетать ее волю, то, как ей жить дальше? Все кому не лень будут помыкать бедняжкой и использовать. Я помню ее мать, Филипп. Одна отрада была в ее жизни - несчастная любила тебя. И как сложилась ее судьба? Ты помнишь? Лира убила девушку и практически убила младенца. Зачем ты спас Этэри? Чтобы она после повторила судьбу матери? Разве тебе не известно, как поступают высокородные с незаконнорожденными? Тогда бы лучше просто постоял еще минуту у распахнутого окна.

– Ты говоришь страшные вещи, – схватился за голову Филипп.

– У меня к тебе последняя просьба, –напрягся Икар, – нет даже не так. Я умоляю тебя, мой царь, мой лучший ученик. Я отдал в услужение тебе весь свой разум и силу и был предан до последней капли крови. Я никогда тебя ни о чем не просил. Но Бог видит, время настало. Выдай Этэри замуж за Эдварда Гессен Эденбургского и пусть она уедет отсюда навсегда. Лина настолько властна, что наступит однажды обязательно день, когда ей покажется, что Этэри может стать ей соперницей. Я не хочу потерять свою девочку вот так бестолково.

В дверь дома Икара тихо поскреблись. Оба мужчины переглянулись. Это был знак, что у Филиппа уже не осталось времени. Он озадаченно моргал и пыхтел, крутя по сторонам головой. Словно исполинский медведь отворачивался от надоедливых насекомых.

– Ты так и не веришь в любовь и привязанность между сестрами, – выдавил он наконец, – я никогда не запрещал им общаться. И разве ты не видишь, как они дружны? Я думаю, что Лина и Этэри наоборот должны быть как можно ближе друг к другу.

– Я свою просьбу озвучил, – встал Икар, – И еще. Этэри никогда не пропустила бы праздник Лины. Она действительно привязана и любит сестру. Но я слишком долго живу на этом свете.

– Добро! – выплюнул слово Филипп и резко взметнул полами своего алого плаща, – твоя просьба для меня как приказ, старик, я не могу не выполнить ее.