– Вы мало кушаете, вот ваш любимый салат с грейпфрутом и креветками.

Этэри улыбнулась и потянулась за салатом.

– Спасибо, бельчонок, от этого я не откажусь.

Разговор сам собой потянулся и незаметно оживился. Молодежь стала перешептываться и посмеиваться. Этэри с Эдвардом как обычно тоже не отрывали взглядов друг от друга. Иногда окружающим казалось, а некоторые были просто уверены в этом. Что царь с царицей умеют разговаривать мысленно.

Анна сестра двойняшка Розы заспорила с близнецами Блэками. Анна была мягче Розы, но иногда упрямилась, если спор задевал нечто в чем она была убеждена.

– Нет сильнее стихии ветра на море, – подтрунивали парни Анну.

Роза в пустые споры обычно не вмешивалась. Она любила темы по существу. Поэтому она просто слушала, облокотившись на кулачок и вертела на вилке кружочек огурца.

– Он рвет паруса, переворачивает судна, – говорили чуть бы не в унисон браться, – ага, сами видели.

– Да что вы там видели, – разошлась Анна, – картину бури в музее видели, «Девятый вал» называется. Кто вас в шторм в море выпустит. Вы же кадеты!

Близнецы переглянулись.

– А что, по-твоему, самое могущественное в нашем мире тогда?

Анна романтично вздохнула и ответила, закатив голубые глазки.

– Любовь.

Парни еще раз посмотрели друг на друга и прыснули со смеху, прикрывая рты. Анна грозно глянула на них и махнула рукой. Мол о чем с вами можно еще разговаривать? Она повернулась к Этэри.

– Крестная, скажите, что я права. Объясните этим двум невежам.

Эдвард посмотрел на Этэри и улыбнулся. Ничего плохого разговор не предвещал. Эти дети – первое поколение, рожденное без магии. Они росли и учились, жили и не знали, что такое заклинания и амулеты. О том как она работала они знали лишь по рассказам. Но так как никогда эту самую магию в глаза не видели, то и не думали даже о ней.

Этэри задумалась, что ответить. Все смотрели на нее. Она любила всех, кто сегодня собрался за столом. Родные, любящие существа рядом успокаивали ее и расслабляли. Настолько, что порой она не могла почувствовать приближения нового приступа.

– Парни, считают, – сказала Этэри, – что могущественнее ветра в мире ничего нет. Ну что ж. Работа их родителей связана с морем. Сами они когда выучатся свяжут свою жизнь с морем. Это логично.

Этэри встала и выпрямилась. У нее заныл позвоночник и хотелось выпрямиться или даже прогнуться назад, чтобы унять эти неприятные ощущения.

– Анна же полагает, что крепче и сильнее любви ничего на свет нет. Она рассуждает как натура тонкая и романтичная.

Близнецы стали кривляться и подтрунивать над девушкой.

– Анна у нас натура, – громко шептал Роберт.

– Ро-ман-тичная, – вторил ему Томас младший.

Оба при этом поигрывали бровями и губами. Это был отсыл на некоего Романа, что служил в замковой канцелярии и по их мнению нравился Анне. Девушка все поняла и сидела цокала языком.

– Тупицы, – шипела она.

– Но я считаю!

Внезапно взмахнула руками Этэри и в ее ладонях загорелось зеленое пламя. Глаза ее светились нездоровым блеском. Все мигом замерли. Впервые молодые люди увидели магию в ее прямом проявлении. До этого было известно, что она исчезла из Водного мира навсегда. Роберт и Томас младший распахнули рты и выпучили глаза. Девочки прижались друг к дружке.

– Этэри!

Резко подскочил с места Эдвард. Зазвенела посуда. Но царица уже ничего не слышала.

– Нет ничего могущественнее и надежнее очистительного огня!

Этэри взмахнула руками и невероятным образом запылали ярким пламенем все кроны деревьев в парке. Верховое пламя быстро разгоралось. Оно плясало и перекатывалось на соседние растения. Царица хохотала. Это доставляло ей огромное удовольствие. Посеять панику и ужас. Она ощущала испуг каждого рядом и это было слаще меда. Вкуснее самого изысканного кушанья.

Этэри ощутила голод. Она поняла, почему все это время ей было так плохо. Она голодала. И насытить ее мог лишь страх людской. Как хорошо ей стало на миг.

В следующую секунду все резко изменилось. Этэри услышала шипение, а затем включился слух.

– Суслик агроном, – шептал ей в самое лицо Эдвард и тут же покрывал губы поцелуями, – проснись. Что скажет твой отец, Икар? Он был бы очень опечален.

На самом деле до этих слов Эдвард много чего говорил, но Этэри впервые так глубоко «провалилась» в себя, что до ее духа невозможно было достучаться. И царь вспомнил о ее детском прозвище и про Икара. Воспоминания о нем, всегда благотворно действовали на Этэри. И у Эдварда получилось, Этэри вернулась.

Глаза ее стали часто моргать, а после застыли. Этэри осмотрелась и увидела, что Эдвард стоит к ней близко лицом к лицу и держит ее за руки. Это он крикнул чтобы все быстро убегали и накрыл своими ладонями пылающие ладони жены. Это его кожа оплавилась с шипением, которое Этэри и услышала.

Эдвард от боли кряхтел и сжимал губы, но рук не разжимал. Он прервал магический поток и тем самым спас замок от разрушения, пожертвовав своими руками.

За столом никого не было. Вся посуда была разбросана. Остатки блюд валялись даже на полу. И один стул удивительным образом стоял на одной ножке. Стоило Этэри успокоиться, как он с грохотом упал на пол.

– О, Боже!

Закричала Этэри и отняла руки прижав их к губам. Эдвард кряхтя тут же осел на пол. Руки его плетями опустились вдоль туловища. На ладонях сквозь черную обугленную кожу начала просачиваться алая кровь.

– Все хорошо.

Рвано хрипел его голос.

– Этэри. Все. Хорошо.

– Нет, – расплакалась она, – это предел. О, Эдвард, что я с тобой сделала! Чудовище! Я чудовище!

– Люблю.

Странно улыбнулся царь и потерял сознание. Царица испуганно оглянулась. Пламя не расползалось больше. Огонь продолжал гореть на верхушках деревьев. Но сам по себе утихал.

– Кто-нибудь, – обессиленно простонала Этэри, – помогите, – ее голос пропал от шока, и она не могла никак крикнуть, – он умирает.

Но Этэри была услышана. Роза, Анна, близнецы и примчались Томас с Мартой Блэки. Они опаздывали и не присутствовали на поминальном обеде. Все тихо подошли и стали оказывать помощь Этэри и Эдварду. Никто по приказу Марты не раскрыл рта и не глянул прямо в глаза Этэри. Особенно молодым было страшно, но все они выполнили свою задачу.

Эдвард открыл глаза. В комнате было тускло за счет плотно занавешенных занавесей. От этого непонятно было день только начинался или уже клонился к закату.

– Ты очнулся.

Раздался рядом нежный взволнованный голос Этэри.

– О, Эдвард, я тебя чуть…

– Тш-ш-ш…

Прикрыл он ей рот ладонью и тут же отдернул руку. Он резко сел на постели и поднял обе руки. Его искореженные обугленные пальцы были нормальные, словно ничего не произошло.

– Ты зачем это сделала! – гневно засопел царь, – мы же договаривались! Ты снова впустила в наш мир магию! Этэри!

– Так было надо, – серьезно ответила царица, – без рук ты мне не помощник.

– Как? – забегал глазами вокруг царь и заёрзал по постели от волнения, – уже?

Этэри не выдержала и улыбнулась. Взрослый Эдвард, который уже стал царем, а когда волнуется ведет себя все равно как семнадцатилетний мальчишка. Она встала.

– Три дня назад это произошло. И я не сомкнула глаз, пока ты их не открыл сейчас. Я чуть не убила тебя. Это уже не звоночек, как ты говоришь, Эдвард. Это был набат. Я говорю тебе, время настало.

Эдвард содрогнулся всем телом. Он закрыл лицо ладонями, только плечи его подергивались. Этэри терпеливо ждала. А когда он собрался с духом, он встал и оделся. Царь и царица навсегда покинули свои покои.

Земля. Наше время. Где-то в России в одном красивом городе Л с населением в триста тысяч человек. За столиком уличного кафе сидела молодая женщина лет тридцати и задумчиво помешивала трубочкой уже осевший молочный коктейль.

– Эля, привет!

Буквально влетела в соседнее кресло живая яркая брюнетка. Пришелица была вызывающе пестро одета. Но при этом все смотрелось на ней гармонично и ей шло. Брюнетка поставила на стол сумочку в виде серебряной капли. Солнечные лучи сразу заиграли по бокам ее сумочки и икрящиеся отблески разлетались во все стороны привлекая чужие взгляды к двум женщинам.