Эдвард подскочил и схватил в объятья супругу. У Этэри снова приступ. Она вся тряслась от злости. В последний год ее все чаще накрывает. Царь Филипп стар и скоро умрет. Это огорчало Этэри. С его смертью она станет полноценной черной ведьмой. Она боялась так, как никогда не боялась. И только ее муж знал, как страшно ей было.

– Нежная моя, – шептал он и удерживал.

Открылась дверь и заглянула голова юной Розы. Это была одна из дочерей фон Горица. Девушка с острым вздернутым носиком глянула и все поняла. Эдвард тут же услышал, как захлопнулась дверь и снаружи задвинулся засов. Он давно приказал, при очередном приступе царевны наглухо закрывать дверь лаборатории.

Услышала глухой щелчок и царевна и стала неистово истерически хохотать.

– А ты?! – кричала она, – тебя забыли. Или оставили на растерзанье сумасшедшей ведьме?

А Эдвард обнимал ее все сильнее и целовал в лоб, щеки, бороду. Везде, где получится, пока она вырывалась и кричала всякие гадости про людей, про него, про себя. А затем она уставала и успокаивалась.

– Ну вот, – облегченно выдыхал принц, – все и закончилось. Глупостей наговоришь. Я твой муж, где ты, там и я. Только я могу успокоить тебя моя гневная царевна.

Он уже улыбался и храбрился. А самому было ужасно плохо. Ноги в коленях дрожали, горло саднило, внутри все горело огнем. Этэри отошла от окна.

– Лучше мне к нему больше не подходить.

Принц буквально рухнул в глубокое кресло. Этэри даже не надо было смотреть на него, чтобы понимать, как ему сейчас плохо. Он всегда забирал на себя весь удар ее гнева.

– Я теперь их вижу иначе, – ушла она в дальний угол и прижалась спиной.

– Кого.

Еле выдавил из себя Эдвард. Он протянул усталую руку и дернул за шнурок. Оба услышали, как глухо отъехал засов снаружи обратно. Дверь лаборатории опять была открыта.

– Людей, – прошептала Этэри, – я вижу сколько в них мощной сильной энергии. В глазах каждого из них. Я вижу в ком может развиваться магия. Это не люди. Это горшки с благодатной почвой. И стоит только посадить туда зерно магии, оно начнет прорастать. И проснется магия в нем. И потечет энергия из него вокруг. Он заразит ближнего. И потом, спустя несколько сотен лет, можно собрать такой урожай чистой энергии. Это колоссальный поток, сравнимый с мощью вселенной. Ты понимаешь, Эдвард. Все эти люди инкубаторы мощнейшей энергии. И живут они теперь зря. Все они пустоцветы. В них ничего не зреет. Они все живут зря.

– Ух ты, – пытался отдышаться Эдвард и подняться. Сильная слабость опустилась на его плечи, – и меня ты так же видишь? Только знай. Никто не живет зря! Ничего не зря. Все они любят. Любовь – вот что не зря. И она есть в тебе, Этэри. Я люблю тебя, а ты меня. И мы победим!

Этэри смотрела на мужа, но не спешила отвечать. Приступ уже отпускал. Но к окну она решила больше не подходить. Она поняла, что времени остается все меньше.

На следующий день царевна зашла в любимую лабораторию в башне и остановилась. Вначале не могла понять, что изменилось. И только спустя минуту поняла что.

Огромное квадратное окно было заделано тончайшим ажурным плетением. Принц распорядился установить красивую решетку. А снизу под окном стояли горшки с ростками ее любимых алых плетущихся роз. Этэри любила их аромат. Сейчас ростки были малы всего по три листочка, но вскоре они наберут силу и заплетут своими тонкими стеблями окно.

Этэри подошла к окну, но глянуть вниз не решилась. Ее раздражал теперь сам вид людей. Она боялась, что однажды не сдержится и навредит им.

– Их там больше нет, – стоял ее супруг на пороге лаборатории.

– Кого? – не поняла Этэри.

– Площадь закрыли. – подошел к жене принц, – на реставрацию. Торговые ряды перенесли на круглую площадь что через три квартала отсюда.

Этэри раздраженно передернула плечами и приступила к работе. Она записала формулы нескольких заклинаний и необходимо было подробнее проработать каждое в отдельности.

– И как долго будет эта, реставрация?

– Столько, сколько потребуется, – просто ответил Эдвард.

– И как долго это будет продолжаться? – повысила голос Этэри и вперила в мужа тяжелый взгляд разных глаз.

У нее стал тяжелый взгляд с годами. Мало кто его теперь мог вынести. Одному Эдварду было все равно как она на него смотрит.

– Как далеко ты сможешь их отодвигать от меня?

– Потребуется, – холодно ответил Эдвард, – освобожу весь город от людей. Так понятнее?!

Этэри резко умолкла и опустила голову. Ей постоянно приходилось работать над собой. Все, о чем говорила, хохоча Лина, сбывается в точности до мелочей. И Этэри постоянно помнила все ее слова. Это помогало царевне сдерживаться. К тому же ее супруг – принц Эдвард был всегда рядом и умело ставил ее на место. Этэри не скатилась в черную пропасть только благодаря Эдварду. Но как долго он сможет влиять на нее? Вот главный вопрос, что все чаще задавала она себе.

– Прости, – бегло глянула она на него и продолжила работу.

Принц подошел и поцеловал супругу в шею. Она молча протянула ему тетрадь с записями.

– Ага, – тут же и он включился в работу, – вот эти я беру себе.

Прошло еще три года и настал тяжелый день. Почил царь Филипп. Церемония прощания прошла торжественно и помпезно. Старый граф фон Гориц на удивление был еще жив. Но он стал настолько дряхлым и немощным, что его уже подводила память. Дети заботливо опекали своего старого родителя.

На следующий день после погребения царя была новая коронация. Принца Эдварда признали законным царем. Во время церемонии его супруга была все время рядом. Но никто больше не мог узнать в этой женщине ту беззаботную и всегда улыбающуюся царевну Этэри. Новая царица была неулыбчива, напряжена и всем в ее присутствии становилось не по себе.

От этого мало кто подходил и заговаривал с нею. Яркие пронзительные разные глаза вселяли в души людей суеверный страх. Твердые сжатые губы и острые высокие скулы. Она была невероятно красива. Все признавали единогласно, что царица Этэри самая красивая женщина во всех королевствах. Но ее красота была жесткой и холодной. Она не располагала к себе, отталкивала. И только царь Эдвард смотрел на супругу теплым влюбленным взглядом, чем вызывал удивление у красавиц, уже желающих обзавестись его расположением.

Сорок дней Этэри не находила себе места. Она закрылась в лаборатории и сутками работала. Ей было плохо. Она стала полноценной черной ведьмой, и хозяин требовал свою дань в виде энергии. Этэри не могла этого объяснить, но она чувствовала что-то.

– Вот тут тянет! – стучала она себя кулаком в грудь, – выворачивает все нутро, сил нет терпеть.

Эдвард был все время рядом.

– Сегодня сороковой день со дня кончины твоего отца, – сказал он жене, – самые близкие собрались помянуть.

Этэри согнулась над столом. Одной рукой она держалась за грудь. Царица тяжело дышала, глаза ее были закрыты.

– А без меня никак нельзя, – спросила она, – что-то сегодня особенно тяжело.

Эдвард обнял ее за плечи. Этэри выпрямилась и посмотрела на него и глаза ее были такими несчастными. Они умоляли оставить ее в покое. Но царь оказался не приклонен.

– Я позаботился о том, что будут только близкие. Даже фон Горица не привезут на его каталке. Посидим, поужинаем и разбежимся.

Этэри подумала и согласилась.

– Ну хорошо, если только не долго.

Ужин начался с поминальных речей. Царь Эдвард заранее согласовал со всеми время, и все говорили коротко и по делу. К Этэри никто без надобности не приставал. После нескольких поминальных тостов все приступили к полноценному приему пищи.

– Крестная.

Сверкнула глазками Роза. Девушка юркая и сообразительная. Она была по уму копией отца. Именно ее готовили на место главы города Семи королей. Они с сестрой были обе тонкие, шустрые и рыженькие, как две белочки. Только ее сестра двойняшка больше интересовалась искусством. В то время как Розе давались точные науки и политика.

Роза протянула тарелку.