Этэри была освобождена от многих требований. Плюс в ней не было магии. Она не была интересна царскому двору. Многие так и говорили: растет как сорняк. Но от этого в Этэри и было больше радости и счастья. Она в отличие от сестры была добра и улыбчива. Лина была вечно надута и заносчива. И Этэри это воспринимала как признак царственного воспитания.

Тот немного испуганно вскрикнул, но послушался. Оба подпрыгнули и расхохотались. Этэри была зажигалочкой и всех, с кем не встретится веселила и заставляла улыбаться.

Раздался громкий хлопок. Этэри подпрыгнула от испуга и тут же захлопала в ладоши, расхохотавшись.

– Ах, – кричала она заливисто и звонко, – какие краски! Какая красота! Какие мы красивые!

Затем наклонилась и тронула пальчиком полотно.

– А оно долго будет храниться? Как настоящее?

– Оно и есть настоящее, – чесал затылок, сбивая с головы набок свою пеструю шляпу паренек художник.

Он был немного дезориентирован неожиданным напором девчонки. Ожидалось что они натолкнутся на чопорную зазнайку, с которой будет тяжело даже разговаривать. Готовились долго речи на всякие случаи, так сказать, жизни. Но Этэри все разрушила своим смехом и весельем. Эдвард оказался не готов к такому простому общению. Нет рядом Икара. И Этэри веселится от души. Иначе Эдвард уже бы висел на дыбе и отвечал на его вопросы.

На полотне отобразилась сама Этэри в моменте прыжка и Эдвард с ошеломленным смешно перекошенным лицом. Девочка хохотала до слез. Она смеющаяся, волосы вразлет, в глазах искры. И паренек испуганный и напряженный.

Этэри так разошлась от веселья, что стала танцевать. Рядом откуда не возьмись разлилась музыка. Менестрели остановились и заиграли веселую пляску.

Маленькая царевна пошла вдоль полотен и меняя позы выплясывала и подскакивала. То ноги в стороны, то руки вверх. А затем как встала на руки и крутанулась пару раз колесом. И так все быстро это произошло, что площадка неожиданно закончилась и плюх Этэри прямо в море и упала.

Эдвард глаза выпучил и в один миг прыгнул следом за девочкой. Старик в незаметном плаще страдальчески скривился, поднял глаза к небу и выдохнул.

Менестрели перестали играть и столпились у края площадки. Все заглядывали за край. Что же там сейчас происходит. Первой появилась Этэри. Она была вся мокрая и хохотала.

– Зачем прыгнул, – смеялась она, – глупый! Я плаваю, как дельфин!

Когда Этэри и Эдвард выбрались на помост с них потоками стекала вода. Этэри весело отряхивалась и выжимала подол сарафана. Парень выжимал шляпу и тоже посмеивался. В такой переплет он явно никогда не попадал. Менестрели весело захлопали в честь спасителя маленькой девочки и снова заиграли свою пляску.

Этэри махнула рукой на прощанье и внезапно умчалась, словно и не было ее только что тут. Эдвард слова не успел сказать, как остался один среди толпы.

– Я куплю у вас эту картину за десять золотых!

Раздался рядом незнакомый мужской голос. Эдвард развернулся и увидел рядом хорошо одетого купца. Тот указывал пальцем на первую картину, где он был изображен с Этэри в прыжке.

– Что? – Не поняв, о чем речь, спросил парень.

– Вы хотите больше? – не торговался купец, – хорошо, я дам больше. Скажите, сколько.

Раздался ряд новых хлопков и все оставшиеся полотна проявились в картины. И какие там отобразились изображения! Уму не постижимо! Этэри в разных позах и таких забавных. В прыжке руки вверх, вверх ногами, боком в танце, крупным планом только часть лица. Юная царевна прыгала, кривлялась, танцевала и в итоге упала в воду. На последней, только ноги да яркие водяные брызги.

Толпа ремесленников, мастеровых, ювелиров и пекарей собралась тут же. И все толкали в бока ошеломленного молодого псевдохудожника. Эдвард не мог разобраться в чем дело. Откуда ему было знать, что для простого народа Этэри уже была равной богине. Простой народ уже давно заметил, что эта девочка неведомым образом влияет на настроение, удачу, выздоровление.

Ожил наконец незаметный человек в сером плаще. Он встал. Это был очень высокого роста сухой старик с серьезным твердым ртом. Его колкие серые глаза смотрели прямо и, казалось, всё обо всех знают.

– Не продается.

Схватил он первую картину, единственную, где был изображен и Эдвард. Он так ловко смахнул с правого плеча полотно плаща, что это оказался и не плащ вовсе, а накидка. Старик явно был сильным магом.

Одним движением незаметным глазу он спрятал картину в тряпку и это оказался полотняной чехол для картины. И размер был идеальный под размер полотна.

Толпа аптекарей и портных, а также сапожников и лекарей тут же сориентировалась и невозмутимо требовала распродажи оставшихся шедевров. Никто не жалел средств и сам назначал свою цену и не малую. Буквально начались торги. Растерянный молодой человек не знал куда деться от требовательных покупателей. Кто бы мог подумать, что тайная операция по знакомству с царевной Этэри так пойдет не по плану.

Сухой маг не обращал внимания на столпотворение. Его миссия была выполнена. Однако и его озадачила такая активность толпы. Он уже собрался покинуть площадку. Вдруг внезапно замер и сузив глаза присматривался ко всему. Эдварда, который не мог вымолвить ни слова, затолкали на задворки торговли и забыли. Только иногда появлялась откуда не возьмись рука с мешочком золотых и буквально вдавливалась с парня. Тот растерянно хватал деньги и отступал еще дальше.

– Учитель? – перестал он скрываться. Все равно никто на них не обращал никакого внимания. Всех волновали изображения девчонки. – ты понимаешь, что происходит?

– Я думаю, – спокойно отвечал тот и почесывал жидкую белую бородку.

И вот он неожиданно выхватил из толпы еще одно полотно.

– Эй! – раздались выкрики где-то из середины, – я ее купил! Она моя!

Старик ловко смахнул накидку с плеча и вот картина уже в чехле. Маг махнул рукой Эдварду, тот взял и бросил один мешочек в середину торгов.

– Зачем мне деньги?! – тут же раздались выкрики неизвестного покупателя. – мне нужна картина!

Оба мужчины: поддельный молодой художник и сухой высокий старик исчезли с площади. Чья-то рука высунулась из толпы и очередной мешочек золота со звоном упал на дощатую поверхность. Никто даже не заметил, что продавца-то и нет.

– Зачем тебе две?

В темном переулке стояли двое. Один как фонарный столб неподвижно, второй снимал с себя разноцветное тряпье и выкидывал в мусорный бак. Маг расчехлил одну картину, ту, где его ученик с искаженным лицом тот ли от страха, то ли от испуга в прыжке.

– Смотри внимательно. – коротко приказал старик.

– Ну.

Тщательно осмотрел все детали Эдвард и вернул картину. Маг не торопливо запаковал полотно обратно и расчехлил вторую.

– Смотри внимательно. – снова сказал он.

– Ну.

Взял за края картину Эдвард. Тут была часть лица Этэри. Лишь часть щеки, да нос кнопочкой и глаз, да огромная копна каштановых завитков.

– Да, ну нафи…

– Не выражайся, герцог! – строго скомандовал старый маг.

– Вот это да! – тут же поправился Эдвард.

Картина была убрала в чехол. И оба мужчины растворились в переулке. Их и тут уже не было. Спустя пятнадцать минут два представителя высшего сословия из далекой северной страны, расположенной за много морей от царства царя Филиппа, вышагивали по дворцу к своим покоям. Слуги открывали перед ними двери и кланялись. Это были важные гости.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На пути двух мужчин показались царь Филипп и его верный советник Икар.

– Герцог Эдвард Гессен Эденбургский из Мальборка и его оруженосец граф Граас фон Гориц.

Раздалось рядом оглашение имен пришедших. Гости слегка склонили головы перед хозяевами и выпрямились как струны. Филипп улыбнулся красивому юноше. Эдвард не мог претендовать на руку его красавицы Лины. Он был на взгляд Филиппа чрезмерно еще юн. Это раз. И самое главное. Он не был прямым наследником престола в своем государстве. Да, умен, силен и образован. А чего стоит его так называемый оруженосец! Плюс поговаривают, что Эдвард является признанным бастардом короля Мальборка. Любимым сыном, но все же.