Море цветов, музыка лилась со всех сторон. Специальные слуги, на примыкающей площади поменьше, без устали накрывали длинные столы. Вся столица сегодня гуляла и веселилась. Угощенья для простолюдинов не заканчивались.

Тут же подкатывались новые бочки с вином и пивом. Брага просто так стояла в деревянных кадушках на столах. Бери ковшом черпай и пей вдосталь. Тех, кто уже на праздновался, бережно уносили другие слуги в специальные бараки и укладывали на приготовленные постилки. Все было организовано на высшем уровне. Люди пели, танцевали, восхваляли царевну Лину. Приезжие музыканты и циркачи показывали все свое мастерство. И каждый мог смотреть на них сколько угодно бесплатно.

Маленькая царевна промчалась по бараку, заскочила в шатер, а там клоуны и акробаты. Немного посмотрела, похлопала, посмеялась и умчалась дальше. Все ей было так интересно. Пробегала мимо столовой. Ее тут кто-то и зацепил за подол сарафана.

– Проказница, – смеялся Икар, – не угнаться за тобой. Все уже оббежала?

– Ага, – широко улыбалась Этэри, – два раза!

– Все скачки завершены.

– Но папа!

Икар замер, немного согнулся и шикнул.

– Тш-ш-ш, суслик – агроном, я твой опекун. Не пугай. Не хватало мне еще царского гнева. Еще решит, что я тебя науськиваю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Этэри поджала губки и насупилась. Это было ее первое слово. Отцом Икара она назвала, когда ей едва исполнилось одиннадцать месяцев. Старый солдат как не пытался ей объяснить, она упрямилась. Этэри знала, как старому служаке это нравится на самом деле. Он и ощущал ее своим отцом и обожал ее больше жизни. Она была его самая главная победа! Однако Икар опасался гнева Филиппа.

– Так, не время и не место, – подтолкнул он Этэри в спинку, – воспитывать тебя будем дома, а сейчас надо поесть и беги потом на все четыре стороны.

– Удовлетворение пищевого инстинкта, – заговорила Этэри, которой и правда захотелось кушать, – инстинкт врожденный и очень мощный.

Икар выпучил глаза и уставился на девочку.

– Царевна, – заговорил он странным голосом, – это вы где набрались таких фраз?

Этэри смешно вздохнула, забралась на скамью и схватила ложку.

– Лина училась, а я не мешала.

– У, как, – вытянул удивленно лицо Икар.

Он взял тарелку и положил на нее вареную картофелину, а рядом кусочек жареной рыбки.

– Ай как вкусно, – показал он Этэри тарелочку.

– Я хочу окрошечки, – отрицательно закрутила головой та.

Икар молча поставил тарелку с рыбой себе. Встал, подошел к горшку с окрошкой и налил в глубокую миску. Маленькая царевна и ее опекун не сидели за царскими столами. Хотя Филипп предложил старому учителю место подле себя. Однако Икар отказался. Он не спускал глаз с малышки и не желал, чтобы царица навредила ей каком-либо образом.

Этэри была признанным бастардом и могла находиться в царском дворце практически, где и когда угодно. На нее было выделено огромное содержание. Она в свои одиннадцать была уже далеко не бедна. Опекун не тратил из ее средств ни монеты. Ему вполне хватало содержать девочку на свои кровные.

Судьба Этэри волновала Икара сегодня особенно остро. Филипп не говорил с ним на эту тему, а на заданные вопросы предпочитал отмалчиваться. Икар ел и поглядывал за тем, как она неуклюже потянулась и схватила пухлыми пальчиками сахарницу. Улыбнулся и опустил взгляд, когда она глянула на него. Царевна больше всего любила кушать прохладную окрошку. Она ее ела с сахаром с таким удовольствием, аж причмокивала, чем вызывала невероятное умиление опекуна. Он любил наблюдать за тем, как она кушает.

– Я уже наелась.

Поглядывала Этэри на Икара и делала попытки слезть со скамьи, но так как разрешение еще не было получено она выглядела как гончая на низком старте.

– Погоди еще минутку, суслик.

Старый вояка полез в карман, достал мягкий черный бархатный мешочек. Этэри не сводила глаз с рук опекуна. Она редко получала подарки, практически никогда. Ее старшая сестра Лина была так искушена в этом деле, что постоянно обсуждала свои подарки и перебирала их. Нередко даже выбрасывала за ненадобностью. Но никогда не передаривала их Этэри. Все что было ее, это ее. Девочка никогда не была в обиде. Все потому, что она даже не догадывалась, что ненужное можно было бы отдавать тем, кто в этом нуждается.

Царевна имела в своей жизни все необходимое. Она даже не нуждалась и не скучала по матери. Женском обществом была всегда обделена. Икар отгородился изначально от всех сиделок, нянек, помощниц. В их доме не было даже служанок женского пола. Памятуя страшные события ночи рождения Этэри, старый вояка не рисковал. Он справлялся со всем сам.

А добрая и нежная Этэри со сторицей благодарила его своими любовью, привязанность и послушанием. Девочка сама научилась дарить подарки другим и это ей больше нравилось, чем от кого-то что-то получать.

– Что это?

Любопытно хлопала она густыми ресничками, аж сползла со скамьи так, что над столом остались одни глаза и лоб. Икар неторопливо развязывал узелок и посмеивался, наслаждаясь нетерпением царевны.

Он был мужчиной и был солдатом. Вся жизнь в походах. После академия и военные учения. Еще позже его пригласили стать учителем молодого наследника водной империи. Долго сомневался и думал, но кто же может оказаться от такой должности? Юный Филипп сразу привязался к наставнику, а тот полюбил его всем сердцем.

Вот так не имея своей семьи, даже жены, вся жизнь походная и боевая. Став стариком, он внезапно обзавелся мягким пищащим свертком, беззубым, но таким голосистым! Никто не знал, как ему было тяжело! Но он справился. И не заметил, как очередное задание стало смыслом всей его жизни.

А когда Этэри впервые назвала его «папа», долго тихо плакал в одиночестве и возносил молитвы небу. Он благодарил создателя, что прожил свою долгую жизнь не зря.

– Иди сюда.

Девочка в миг оказалась пред ним. От Икара она обожала получать подарки и всегда им радовалась долго и громко. Он был единственным человеком на всем свете, от которого она хотела что-то в подарок. Но в силу своей мужской грубости и небогатого опыта общения с женщинами он не часто ее баловал ими.

– Ладошки подставь, – расширил он мешочек.

На протянутые лодочкой ручки упали красные как кровь кораллы.

– А-а-а-а! – распахнула рот от восхищения Этэри.

У нее никогда не было настоящих украшений. Она давно научилась их делать себе сама из подручных материалов: ленточек, шнурков, бусин, цветов и бисера. А тут кроваво красные кораллы. Такие яркие, сочные, манящие.

Икар взял по очереди сережки и вдел в ее маленькие ушки. Глаза девочки сразу засияли лазурью. Он посмеивался, наблюдая как она преображается с настоящую маленькую леди. И никого не волновало, что царевна находится на задворках двора. Что бегает босая как простолюдинка, хоть и в нарядном, ярком сарафане, но не считавшимся царственным одеянием. Что ее волосы острижены как у служанок коротко, а в них вплетены ленты и шнурки с бусинами. Этэри и Икару было важно, что они оба здесь и сейчас. Они были счастливы в своем маленьком, но их родном мире.

Потом Икар надел на шею Этэри ожерелье. Она тут же схватила и стала перебирать пальчиками.

– Бусинки как ягодки, – восхищалась она.

Солдат знал, как ей нравятся круглые бусины и заказал такой дизайн украшения, чтобы их было много.

– А это что? – притянула к глазам она ожерелье, – золото? Настоящее?

– Настоящее, – гладил девочку по волосам Икар, – царевнам положено носить настоящее золото.

– Я уже такая большая?

– Уже такая большая, – с тенью сожаления вздохнул опекун, – слишком быстро время летит. Слишком.

– Генерал!

Разрушил семейную идиллию грубый голос рядом. Этэри тут же умолкла и аж вытянулась по струнке как военные. Она много провела времени на плацу и наблюдала как занимаются военные. Как никак ее отец военный человек. Икар спрятал мешочек в карман и выпрямился.