Вилка невольно дрогнула в ослабших пальцах.

Виски закололо.

Я не Истинная дракона.

Коннор может говорить что угодно: клясться в отцовских чувствах, уверять в желании быть родителем, но доверия – нет. Не сомневаюсь, после того, как у них с Мелией родится общий ребенок, Эрин и Ларк моментально перестанут иметь для главы Академии значение. А я и подавно.

Я с трудом сдержала горькие слезы.

Вновь напомнила себе, что «сошлась» с нелюбимым мужем только ради спасения близнецов.

Тогда почему мне так плохо?

Почему упрямое сердце болезненно колотится, отравляя тоской и отчаянием?

Демонов магический мир. И угораздило же попасть в тело никчёмной простолюдинки на запястье которой расцвела метка истинности.

По чьей воле появился этот узор? По чьей воле пропал?

Тряхнув головой, поняла, что не вынесу мучительных размышлений.

Не сегодня.

Может, позже, когда Эрин и Ларк снова будут со мной. Когда я смогу их обнять, поцеловать, прижать к себе, вдохнуть сладковатый детский запаха мёда и молока – я вернусь к теме иллюзорности метки. А пока… Отправив в рот последний кусочек печеного картофеля, без удовольствия выпила горьковатый липовый чай и с закрытыми глазами рухнула на огромную пустую кровать.

Ночью уснуть не довелось. Пустота давила, непонимание жгло изнутри. Я ворочалась по своей части кровати и думала о любимых детях, обманщике магистре, бывшем муже-драконе. Отчаяние сводило с ума – тоской, беспокойством, беспомощностью.

Всё в моей жизни запуталось, закрутилось, снесло меня водоворотом событий. Всего неделю назад у меня была стабильная работа, жильё, но всё пошло прахом, едва порог престижного учебного заведения переступил мой холодный и властный нелюбимый муж-дракон.

Ненавижу его. Ненавижу!

Коннор вернулся в номер спустя два часа, бесшумно вошел, ненадолго исчез в ванной комнате, а после занял свою часть кровати. Под внушительным драконьим весом продавленный матрас прогнулся. Я только чудом успела ухватиться за простыню и не задела плечом плечо неистинного.

Последние крупицы сна окончательно смело. До рассвета я таращилась то в стену, то в потолок и прислушивалась к мерному мужскому дыханию. Лорда Торнота, судя по всему, ничего не мучило и не причиняло невыносимую боль. Он заснул почти мгновенно.

Гадкий дракон.

– Алис.

Кто-то осторожно коснулся моей щеки, отправив под кожу чувственное магическое тепло.

– Завтрак готов. Просыпайся.

Я с тихим стоном шевельнулась и неохотно разлепила ресницы. Синие глаза дракона, склонившегося над кроватью, смотрели в упор. Костяшки его пальцев скользили по той самой щеке.

Внутри всколыхнулась волна неприятия.

Кто разрешал ему ко мне прикасаться?

Оттолкнув неистинного, резко села и посмотрела в окно. Я все-таки задремала. Под утро. Когда зимнее солнце уже разлилось над небольшим провинциальным городком белым золотом.

Мужу мой демарш явно не понравился, но упрекать он не стал. Хмыкнув, выпрямился и проговорил:

– Экипаж ожидает у крыльца. Если поторопимся и ограничимся одной остановкой в обед – в столицу прибудем сегодня к полуночи.

Я промолчала.

Общаться с ним, смотреть в глаза после вчерашней болезненной ссоры не было сил. Молча сдёрнула с кровати одеяло, завернулась в него, чтоб не разгуливать при драконе в тонкой полупрозрачной ночной сорочке, схватила вещи со стула и скрылась в ванной.

Прохладный душ помог прогнать усталость бессонной ночи. Я привела себя в порядок, оделась, уложила непослушные волосы в прическу и вернулась в гостиничный номер. Коннор сидел за накрытым столом и барабанил пальцами по столешнице. При моем появление внимательно меня осмотрел и придвинул полную кружку с горячим кофе.

Мы покинули придорожную гостиницу очень рано. Постояльцы только-только просыпались, а сонный и недовольный хозяин, разбуженный Коннором за час до зари, принял ключ и выдавил скупую улыбку:

– Хорошего пути. Милорд. Миледи.

Коннор подхватил меня под локоть и повлёк к парадной двери. Спину жег взгляд хозяина. Любопытный. И это беда. В памяти всколыхнулось неприятное осознание. Уже вечером мы предстанем перед коварным императорским двором, где точно так же будем вынуждены играть влюбленных супругов, ибо от этого зависит судьба близнецов. Богиня. Даруй мне сил.

Мы быстро пересекли заснеженный внутренний двор, дракон помог забраться в салон, сел рядом и карета тронулась в морозную даль.

Я прильнула к окну, механически отдернув тонкую занавеску.

Коннор недолго сверлил мою макушку в упор, потом усмехнулся:

– Всё еще злишься на меня?

– С чего бы мне злиться, - фыркнула, почти не подбирая слова. Лучшее сразу говорить напрямик. – У тебя своя жизнь, у меня – своя. И все счастливы.

– У нас общие дети, - вкрадчиво, с хриплым рычанием, напомнил муж. – Этого так просто не вычеркнуть и не забыть.

Пожала плечом.

Я – легко. Что до его «отцовских» чувств – мне всё равно.

– Так и будешь молчать? – Перекрывая скрип рессор и гулкий хруст прихваченного льдистой корочкой снега, сухо поинтересовался.

– Разве нам есть о чем говорить?

Я отчаянно всматривалась в плывущий мимо снежный занавес леса, поля, горизонт, но жаркий буквально осязаемый взгляд дракона жег кожу открытым пламенем.

– Почему ты дала им именно эти имена?

От удивления я оглянулась.

Муж смотрел, не мигая. В полутьме тесного салона его синие пылающие глаза пронизывали насквозь.

Ему, правда, интересно?

Занятно. Доченьку я назвала в честь мамы – Ириной. Но новый магический мир практически сразу трансформировал непривычное земное имя в – Эрин. А сыночек… Когда я добиралась до Академии: без денег, на четвертом месяце беременности, выбившаяся из сил, один добрый маг мне очень помог. Его звали – Ларк.

– Назвала и назвала. Не имеет значения, - фыркнула, надеясь остудить пыл нелюбимого супруга. И вновь отвернулась к окну.

Куда там.

Коннор разыскал мою руку в плотной кожаной перчатке и под мой ошарашенный вздох – поднес к губам и поцеловал.

– Для меня имеет, - проговорил хрипло, с зовущей внутренней интонацией. В его пристальном взгляде бились искры. – Всё, что касается тебя и детей с этого дня имеет для меня первостепенное значение, Алисия.

– А как же Мелия? – Только и смогла глухо шепнуть. Муж перебирал мои пальцы своими, лаская нервные окончания.

Мужское лицо ожесточилось. Суровые черты заострились, губы на миг легли в прямую черту.

– Что Мелия?

– Ты говорил – она твоя Истинная?

– Говорил.

– Поздравляю.

Я хотела выдернуть руку, но Торнот не позволил. Наоборот рванул на себя. И когда я оказалась в крепких мужских объятиях с запрокинутой головой – возмущенная и негодующая – сбил меня с толку смешливым вопросом:

– Ревнуешь, Алис?

Колесо глухо скрипнуло, наехав на невидимую под снегом кочку. Карету ощутимо тряхнуло.

Гипнотическое притяжение дракона развеялось. На смену сумбурным мыслям и чувствам вернулись злость и обида.

Я выдернула руку из цепких пальцев опасного хищника.

– Ревность слишком большая роскошь для такой как я, милорд Торнот.

– Такой как ты?

– Самостоятельной и уважаемой госпожи-преподавательницы.

Глаза дракона затянуло мерцающей пеленой.

– Алис, не уходи от ответа.

Богиня. Чего он хочет? Зачем пытает меня?

– Нет. Я не ревную.

– И никогда не испытывала ко мне сильных чувств? – Рык. Злой, почти угрожающий.

– Никогда!

Горло от отчаяния пересохло. По спине липкими каплями струился пот.

Суровое лицо неистинного потемнело. Взгляд жёг, подчинял, вызывал внутри безотчетный глубинный страх.

– Лжешь, - вдруг произнес. – И наши дети тому прямое доказательство.

Искренне не поняла:

– При чем здесь дети?

Я была готова провалиться под землю и одновременно не могла не признать, что Коннор очень красив, сексуален, притягателен. Впрочем, внешность обманчива. Мне ли это не знать?