И все же я оборачиваюсь взглянуть на Чижова. Тот слишком погружен в свои мысли и не смотрит ни на меня, ни под ноги. Очень зря, потому что на последней ступеньке церкви вдруг оказывается тонкий слой конденсата. Секунду, и он застывает наледью.

Ботинки у Чижова осенние, падение звучит нецензурно.

Но это, конечно, мелочь. Я не ощущаю морального удовлетворения. Для этого маньяк должен оказаться на зоне. Хотя в этом мире есть и смертная казнь, что в данном случае я только приветствую.

– Интересно, – тихо говорит светлость. – Взгляните, Ольга Николаевна.

Отвлекаюсь от мыслей про маньяка и рассматриваю небрежно накрытый деревянной крышкой квадратный колодец возле стены храма. Ой! Оказывается, это неровная дыра в земле. Края у нее покатые, рядом следы дорожных работ – и сразу вспоминаются рассказы главного архитектора, что три бирских церкви связывают подземные ходы, и еще как минимум один идет к берегу реки Белой.

– Следовало раньше подумать, что Ильдар Алмазович, наверно, не просто так про них вспомнил, – негромко замечает Степанов, когда мы отходим на безопасное расстояние. – Нашли при ремонте и еще не засыпали, вот он и лазает. Крышку-то снять – не проблема, и выглядит неприметно.

Тут светлость прав: я много раз ходила мимо этой церкви и никогда не обращала внимания. Колодец, подумаешь! Да кому он нужен? Строго говоря, меня это место не заинтересовало бы даже в открытом виде. Решила бы, например, что тут раскопанная водопроводная труба.

– Как думаете, зачем он туда полез? Я имею в виду, это же только привлекает внимание.

Степанов осторожно замечает, что для Шишкина это как раз нормально. Молодецкая удаль причудливо сочетается в нем с нелюбовью к продумыванию деталей. На площади негде спрятаться, бежать – привлекать внимание посторонних, поэтому вариант «нырнуть в подземный ход» не кажется таким уж плохим. Особенно, если знаешь, куда он ведет.

Вот только крышку следовало прикрыть плотнее.

– Как думаете, он вылезет? Я бы на его месте прошла дальше и выбралась бы в другом месте. Очевидно же, что мы вызовем полицию, и что его будут искать.

Я пытаюсь вспомнить, куда ведут ходы: к другой церкви, которая через сквер. Но толку Шишкину туда лезть, он же все равно не уйдет из центра. Нет, лучше пойти либо к берегу, либо к церкви на Галкиной горе. Выбраться из-под земли и затеряться среди домов. А полиция пусть опрашивает хоть половину центра.

На губах светлости вспыхивает улыбка:

– Знаете, Ольга Николаевна, мне не очень нравится идея гоняться за Шишкиным под землей. Пойдемте к Фанису Ильдаровичу, уверен, это его развлечет.

Вот так вечер, начавшийся с маньяка, заканчивается полицейской засадой. Отделение полиции буквально в квартале отсюда, Фанис Ильдарович на месте и один, и нам удается быстро поставить его в известность. Звонок главному архитектору, чтобы выяснить, куда ведет обнаруженный ход, и вот уже полицейские направляются куда следует, и очень скоро самонадеянный Шишкин уже дает показания по поводу покушения на Степанова и двух убийств.

Вот только Чижов за это время успевает удрать. Но насладиться свободой маньяку не удается – его задерживают в Самарской губернии спустя пару недель и в середине ноября привозят для следственных действий в Бирск.

Дорогие друзья, это Троицкий собор

А это церковь на Галкиной горе

Середина ноября, я лежу в багажнике серого «бьюика» со связанными руками и ужасно мерзну.

– А что у тебя в багажнике? – из салона заведенного автомобиля звучит приглушенный мужской голос.

Следственный эксперимент у него в багажнике. А в салоне сразу два преступника, Олег Чижов и Роман. Но не Аладьев, а тот, который молодой человек первой жертвы.

– Кое-что сладенькое, – конечно же, отвечает маньяк.

Полное погружение в реальность. Незабываемый набор ощущений. Отличаются только детали: осень вместо лета, на мне нет синяков, никто не прикладывал меня головой об машину и не рвал платье для достоверности. Но первые два раза все равно пробирало – это сейчас я привыкла и даже руки ленюсь развязывать.

Фанис Ильдарович вежливо стучит по крышке багажника, а меня так и подмывает ответить «войдите!».

– Да не он это, – повторяю я в третий, что ли, раз. – Голос другой.

А Чижов отвечает, что тот. Упорствует, скотина.

Когда его задержали в Самарской губернии, он тут же во всем признался. Первое время пытался изображать невменяемого и утверждал, что видел в каждой девушке бывшую жену, но потом перестал. Решил сотрудничать со следствием и первым делом сдал подельников по первому убийству: тех самых Романа и Рудика, которых уже задерживала полиция, и которым удалось выскочить из рук правосудия, да еще и отсудить себе компенсации.

Первой жертвой маньяка оказалась бывшая девушка Романа, Татьяна. Парни затолкали ее в машину и привезли Чижову «в подарок». Тот как раз отмечал день рождения недельным запоем. Девушку избили и изнасиловали, а потом забросили в багажник и катались с ней по городу. В конце еще живую жертву выбросили в лесу. В марте на Урале еще лежит снег, и потерявшая сознание девушка замерзла насмерть. Следствие вышло на Рудика и Романа, но Чижова они не сдали – молчали. Дело против них развалилось, когда не совпал обнаруженный на теле жертвы биологический материал.

А когда все совпало с анализами Чижова, сидеть один он не захотел и мигом выдал подельников.

Но Рудик с Романом прошли только по первому убийству, потому что дальше Чижов справлялся сам. Он хватал девушек на окраине города либо на близлежащих трассах, вывозил в лес и насиловал. Тех, кто оказывал сопротивление или обещал рассказать о случившемся, душил. В итоге оказалось, что после первого убийства с сообщниками его жертвами стали еще четыре девушки. Тела он закапывал в лесу, а одну жертву сбросил в реку Белую.

Нескольким жертвам, в том числе Ксюше, удалось вырваться, когда маньяка спугнули случайные свидетели. Другие девушки боялись писать заявления и сделали это только после того, как маньяка поймали. Таких тоже оказалось четверо.

Выяснилось, что некоторые пытались обратиться в полицию и раньше, но заявления не хотели принимать. Чижов, владелец самого популярного автосервиса в городе, действительно был, что называется, на хорошем счету. По одному эпизоду он отделался штрафом, да и подписка о невыезде вместо ареста в связи с последними событиями говорит сама за себя. В дальнейшем выяснилось, что он был хорошим знакомым одного из бирских судей, и тот, очевидно, пользовался служебным положением, чтобы маньяку удавалось выходить сухим из воды.

Насколько я знаю, судья в отставке, а следователь, который вел дело, отстранен от расследования. Их причастность или хотя бы осведомленность о том, что Чижов действительно убивал, не доказана, и что им светит, пока непонятно.

Единственное белое пятно в деле с маньяком – это мое похищение. Слишком подозрительным было совпадение во времени с убийством квартирных хозяек Степанова, чтобы от этого отмахиваться. Только Вадим Шишкин отказывается от показаний вообще, а Чижов хоть как-то, но сотрудничает, так что раскручивают его. Но, увы, пока мимо. Зато у меня третье, юбилейное попадание в багажник, и, чувствую, скоро я там уже пропишусь.

– Ольга Николаевна, еще чуть-чуть полежите, – вздыхает Фанис Ильдарович. – Нам Шишкина привезли.

Тот, конечно, отказывается говорить «а что у тебя в багажнике» по команде следователя, только зловеще молчать ему в голову не приходит, и объясняться жестами – тоже.

– Фанис Ильдарович, это он, – говорю я, когда следователь помогает мне выбраться из багажника. – Ваш маньяк опять врет.

– Он такой же мой, как и ваш, – бурчит Фанис Ильдарович. – Что ж, будем разговаривать. Можете быть свободны.