Когда я делюсь этой проблемой со светлостью, он предлагает поискать специалистов по дару в Уфе. А еще постоянно держать в голове, что мать Славика, графиня Маргарита Ильинская, происходила из рода, особо приближенного к императорской семье. И если там есть хоть какая-то примесь крови Романовых, у Славика вполне может быть два дара. Такой маг примерно в два раза слабее, чем среднестатистический маг с одним даром, поэтому и выявить дар тяжелее. Но это, конечно, не то, о чем можно рассказывать налево и направо. Так что лучше всего говорить, что в детстве у Славика были какие-то магические проявления, так что пусть ищут тщательнее.

На крайний случай всегда можно сбросить Славика со скалы, закопать в землю или поджечь, чтобы дар проявил себя в стрессовой ситуации, но брат на такое еще не готов, и мы решаем отложить это до его восемнадцатилетия.

Остатки августа пролетают мгновенно. В какой-то момент вдруг оказывается, что собеседование для поступления в Бирский Учительский Институт у меня уже завтра. Пожалуй, это немного волнительно, потому что в последний раз я поступала куда-то в прошлой жизни, да еще и много лет назад. Сидеть в квартире уже невозможно, идти к Марфуше и Славку тоже не хочется, потому что кормилица точно разволнуется, и я решаю сходить в гостиницу к светлости.

Искать другое жилье Степанов пока не хочет. Снимать комнату или половину дома, чтобы жить с хозяевами, он опасается: боится, что может случайно поставить их под удар, как Евдокию Ильиничну и Ларису. Снимать квартиру на одного тоже небезопасно, а переселяться ко мне или хотя бы к Славику с Марфушей не позволяют приличия. Так что в гостинице ему и удобнее, и спокойнее – особенно после того, как Фанис Ильдарович озвучил основную версию: там, в бане, покушались на светлость, а я попалась только до кучи.

Основная версия следствия, кстати, отличается от того, что мы напридумывали со светлостью. После всех следственных действий Фанис Ильдарович объявил в розыск непутевого сына покойной Ларисы. Выяснилось, что молодой человек проживает в одной из ближайших деревень и остро нуждается в деньгах. У Вадима огненный дар, а что касается габаритов, то он не огромный, как Герасим, а, скорее, кряжистый, но очень сильный.

Соседка слышала жалобы Ларисы на то, что он приходил просить денег в тот самый роковой банный день. Бабульки якобы отказали, но денег в доме найдено не было. Самого Вадима видели в день похорон. Родня предлагала ему остаться на ночь, но он отказался и уехал. Вроде бы к себе в Мишкино, но оказалось, что там он тоже не появился.

Поэтому основная версия сейчас такая: Вадим приехал просить денег, ему отказали. Тогда он проследил за старушками и запер их в бане, рассчитывая выставить все так, что это несчастный случай. Закрыв дверь колодой, он попытался снова растопить баню, но заслонка оказалась сломана, и он, понимая, что они уже не задохнутся, использовал дар, чтобы раскалить печку и повысить температуру. После чего забрал деньги и скрылся. На похороны он приехал, чтобы не вызывать подозрения – а когда случайно увидел, что мы со светлостью зашли в баню, решил избавиться от Степанова как возможного свидетеля.

Для меня, кстати, это самый большой вопрос. Зачем лезть к светлости? Его в тот день даже дома не было. Или этот Вадим решил, что был и мог его заметить? Степанов мог ходить по дому, когда они были втроем с хозяйками, но, если у тех появлялись гости, он всегда уходил в свою комнату, чтобы никому не мешать. Фанис Ильдарович предположил, что старушки могли сами сослаться на светлость, пригрозив, что позовут его, как только в воздухе запахло конфликтом. Но кто знает, что было на самом деле? Сначала этого Вадима надо найти.

Нам со светлостью, кстати, тоже выдали фотографии и велели присматриваться – вдруг повезет? Или не повезет, это уж как посмотреть.

Жаль, что по маньяку новостей пока нет. Девушку, пропавшую последней, обнаружили в реке Белой ниже по течению. Ее задушили. Биологические следы изнасилования река смыла, но характерные травмы остались. Не увенчались успехом и поиски машины: ни той, на которой пытались похитить меня, ни той, в которую затолкали последнюю жертву.

Следствие продолжается, но мы светлостью не можем сделать ничего ни в первом, ни во втором случае. Остается только покушение на Степанова, где он хотя бы может составить список врагов. И, конечно, полумистический и из-за этого привлекательный масонский след.

Мы так и не успели ничего обсудить, поэтому я поднимаю эту тему, когда прихожу в гостиницу к Степанову. Вхожу на ресепшен, прошу позвать его, дожидаюсь, когда светлость спустится со второго этажа, и после дежурных приветствий прошу:

– Пожалуйста, расскажите хоть про масонов, хоть про что-нибудь другое, мне очень нужно отвлечься. Но не чтением. Последние двенадцать часов я сидела над учебниками по истории, и я очень боюсь, что есть положить сверху еще какую-нибудь книгу, в голове все снова перемешается.

Степанов успокаивает, говорит, что все будет в порядке, и что в моих знаниях он уверен, а специально заваливать меня каверзными вопросами никто не посмеет. И что если в самом начале у меня действительно было какое-то странное представление об истории, то сейчас все хорошо. А если мне нужно отвлечься беседой, переключиться на что-то другое, то это он с удовольствием. Маньяк? Масоны? Да сколько угодно! На любой, так сказать, вкус.

Пару минут ожидания, чтобы светлость собрался, и мы отправляемся на прогулку. Идем в сторону Троицкой площади. Там красиво: торговые ряды, административные здания и возвышающийся над всем этим Свято-Троицкий Собор. И пусть у меня в кармане платья пистолет, и светлость – я знаю – после всех событий ходит с оружием, вечернее очарование маленького, уютного купеческого городка окутывает теплом и настраивает на благодушный лад.

От Троицкой площади мы идем вниз, к реке Белой. Там мостовая и довольно крутой спуск, но светлость говорит, что все в порядке. Последствия хронического отравления мышьяком почти отступили. Это касается не только того, что он уже несколько месяцев обходится без трости, но и в целом состояния здоровья. Последние недели полторы он даже перестал просыпаться в четыре-пять утра от боли в ногах, и спит почти как Обломов. Встает в девять и сразу бежит на допрос, под нервный взор Фаниса Ильдаровича.

– Что насчет масонов, то, Ольга Николаевна, это даже забавно, но понятнее всего про них написано у Толстого. Хотя я много что прочитал. Если хотите, я вам перескажу. Самое основное.

Светлость улыбается, и я ловлю себя на желании взять его за локоть и гулять так. Должны же быть плюсы от этой помолвки. Но я, конечно, этого не делаю, а вспоминаю «Войну и мир»:

– Насколько я помню, с масонами связался Пьер Безухов. Но он в них все равно разочаровался и вернулся к старому разгульному образу жизни.

На самом деле, я уже плохо помню подробности. Это светлость перечитал всю «Войну и мир» в коридорах полиции.

И сейчас он рассказывает, что масоны – это одна из самых крупных и влиятельных тайных организаций в мире. Ну, насколько вообще можно назвать тайной организацию, о которой все знают.

Прародителями современных масонов являются средневековые братства каменщиков. Именно от них масонские ложи и унаследовали первоначальную организационную структуру (ученик – подмастерье – мастер) и символику (фартук, перчатки, отвес, циркуль, строительная лопатка).

– То есть если нам, Ольга Николаевна, встретятся горожане, злодейски убитые строительной лопаткой или циркулем, это будет явный повод насторожиться.

Когда мы доходим до Бирской пристани и останавливаемся у реки, светлость вытаскивает из кармана бумажку. Это отпечатанная на машинке страница из книги Вашутина «Политическое масонство и его участие в крамоле в России», написанной в тысяча девятьсот четырнадцатом года. И я читаю:

«Что такое масонство? Оно и религиозная секта всемирного де охвата и всесторонней веротерпимости. Оно и тонкое, тайное философское, чуть ли не научное символическое учение с притязаниями на всесветное значение. Оно и кодекс общей какой-то совершенной морали, особого гуманистического склада, поэтического настроения и поэтического строя. Оно – и гражданская социальная организация, не признающая никаких политических, этнографических и географических границ. Оно, наконец, – тайное внегосударственное, политико-обобщительное, скрытое правительство, входящее во все государства и исподтишка, подпольно (и надпотолочно и застенно – если можно так выразиться). Весь теперешний человек, его тело, его душа, его дух всякое общество: семейное, сословное, державное объединение и все человечество вкупе, – все учение, все общественные учреждения, все религии окутываются каким-то неведомым, тайным, скрытным, темным (неизбежным, необходимым) – и эта мистическая, оккультная сила носит общее и неопределенное название «масонство».