Понятное дело: не доверял. С другой стороны, а с чего светлости вообще доверять малознакомому человеку? Он и со мной, помнится, первое время вел себя осторожно.

– Прошу прощения, – ровно говорит светлость. – Надеюсь, это не причинило вам значительных неудобств.

Архитектор молча пожимает плечами. А я решаю уйти со скользкой темы и на правах плохо знакомой с общественно-политическими реалиями этого мира блондинки спрашиваю у них обоих, почему тогда масонов до сих пор запрещают. И для чего господину Минибаеву тогда в них было внедряться, да еще и становиться главой местной ложи. Ну, раз они не представляют реальной угрозы?

– Знаете, Ольга Николаевна, это мы с вами сейчас в этом убедились. И для этого потребовалось несколько недель. Само по себе это не очевидно и даже не гарантирует, что такая же картина наблюдается и в других городах. К тому же ситуация может измениться в любой момент.

Степанов добавляет, что странно держать на своей территории международную организацию, позволять ей вербовать новых членов и никак это не контролировать. Какие бы цели она при этом не заявляла.

– Тем не менее, версию с тем, что я случайно попал в немилость к масонской ложе, я предлагаю вычеркнуть. Из того, что осталось, мне больше всего нравится версия про личные претензии по… скажем так, линии покойного британского посла. В связи с этим у меня к вам, Ильдар Алмазович, еще пара вопросов. Если вы, конечно, не против.

Никто не против, и светлость спрашивает:

– А не было ли среди ваших масонов каких-нибудь молодых членов? Новых? Или заезжих? Может, кто-то появился недавно.

Главный архитектор чуть мрачнеет и говорит, что за последнее время только один. И то этот масон не приезжий, а практически местный. Вернулся с учебы из-за границы, пять лет жил в Петербурге, но в итоге вместо блестящей карьеры обосновался в деревне Мишкино рядом с Бирском. В том списке, который вручили светлости, Вадима Шишкина не оказалось, потому что он не имел никаких связей с масонами, пока был тут. В ложу он вступил уже в Петербурге, чтобы завести полезные связи, но в результате влез в какие-то сомнительные дела. Вернулся в Бирск за несколько дней до нападения на Степанова. Но главный архитектор тоже узнал об этом не сразу: гражданин оказался скромным и не захотел наносить приветственный визит.

– Надо же, какой перспективный кандидат, – улыбается светлость. – А как его найти?

– Вы можете не беспокоиться на этот счет. Вадим Шишкин и без того в розыске у полиции по подозрению в двойном убийстве.

Какая прекрасная, очаровательная подробность! А какого, интересно, именно двойного убийства? А, своей собственной матери, Ларисы Ильиничны, и ее сестры, Евдокии Ильиничны?

Меня, кстати, и в версии Фаниса Ильдаровича этот момент слегка настораживал. Все говорили, что тот самый Вадим, который в розыске, цитирую, «непутевый сын Ларисы». Убить мать из-за денег? Такое случается, да, но конкретно этот Вадим Шишкин оказался сиротой, подкидышем – скорее всего, из какого-то знатного рода, потому что с мощным даром. В семье Ларисы он воспитывался с пятнадцати до восемнадцати лет как сирота на основе патронажной семьи. Потом бабушки вышли на пенсию и перестали брать так детей.

Архитектор добавляет, что, по его данным, Вадим не выезжал из города. Скорее всего, он до сих пор где-то здесь. Но где, у кого? Были подозрения, что он скрывается у близкого друга, но тот недавно уволился из больницы и, безработный, переехал из служебного жилья в родительский дом.

– Еще что-нибудь? – на сковородке лица Минибаева то появляется, то исчезает улыбка.

Последние десять минут мы обсуждаем город Бирск, его застройку и архитектуру. Немного по основному профилю, так сказать. Архитектор рассказывает, что город купеческий, и что когда-то это была второй русский город-крепость в Уфимской губернии. Что стоит он на семи оврагах, что кроме тех двух церквей, что в центре, есть еще одна, на Галкиной горе, и что все эти церкви связывают подземные ходы, и еще как минимум один идет к берегу реки Белой. Какие-то ходы были засыпаны при застройке города, а какие-то – просто закрыты решетками.

Лекция по архитектуре причудливо накладывается у меня на обсуждение масонов, и я таки задаю вопрос про микрорайон Камешник. Масонский он или нет? Архитектор говорит, что когда-то это было их самое любимое место, но с годами все разъехались. Там уже десять лет никто не один масон не живет. Все, что есть – парочка старых домов. С новыми жильцами.

– Сначала я думал, что действительно как-то влез в их тайны, – рассказывает светлость, когда мы идем обратно в Пономаревку, допивать чай в компании Славика и Марфуши. – Потому что все началось с их знаков. Помните, я рассказывал? Когда Евдокия Ильинична с Ларисой взяли меня в гости к семье одной из жертв маньяка?

Я тоже именно так и подумала: что светлость что-то там увидел, и поэтому его потребовалось срочно убить.

Но теперь, с учетом всего, что мы узнали, картина кажется другой.

Когда светлость уехал из Петербурга в Бирск, за ним послали убийцу. Жребий пал на молодого, перспективного, но уже запачкавшего руки в темных делишках человека. И местного, бирянина. Расчет, очевидно, был на то, что человек, который уже жил в городе, не привлечет так много внимания, как совершенно новое лицо. Сделал дело, получил деньги и уехал.

Ах, да, этот местный еще немного масон. Скорее всего, его и нашли через ложу. Покойный Джон Райнер точно там состоял, и, скорее всего, его мстительные друзья тоже. Я невольно вспоминаю того рыжего, который пытался разобраться со мной из-за наряда на похоронах. Но это, скорее всего, не он. Потому, что рыжий узнал о моей поездке в Бирск уже после нападения на светлость. Не суть.

Итак, Вадим Шишкин приезжает в Бирск, чтобы убить Степанова, но тут его ожидает сюрприз: светлость живет буквально у него дома. То есть снимает половину дома у его приемной, вернее, патронатной матери. Вот и как убивать в таких условиях? На него первого же и подумают.

Что делает Шишкин?

Для начала он старается не показываться на глаза Степанову. С Ларисой, скорее всего, общается, но не у нее дома. Не хочет, чтобы светлость его видел. Это срабатывает – и Степанов, как и я, в принципе узнает о существовании «непутевого сына Ларисы» уже после ее убийства.

– Знаете, Михаил Александрович, меня еще тогда это зацепило. Я подумала, что это за сын-то такой, которого ни разу не видели. Мы узнали о его существовании, лишь когда его в розыск объявили.

Но выполнять задание все равно надо. Вадим понимает, что лучший способ избавиться от подозрений, которые неизбежно возникнут – это свалить их на кого-то другого. Например, на местную достопримечательность – маньяка, убивающего молодых девушек.

Увлечь светлость каким-то чужим преступлением, или в целом чужими проблемами не так уж и сложно. Он легко на все отзывается, я это помню еще по Горячему Ключу. Человек из серии «не проходите мимо». И петербургские заказчики явно об этом знают и рассказывают исполнителю.

Узнав о том, что Лариса и Евдокия Ильинична близко общаются с матерью одной из жертв маньяка, Вадим подбрасывает идею познакомить их со Степановым. Ему нужно повести возможное следствие по ложному следу. Пусть думают, что это маньяк решил избавиться от светлости, почувствовав угрозу.

Убедившись, что все купились, Вадим дожидается, когда светлость вернется из гостей. В этом плане удобно, что город маленький, все друг друга знают. Тут можно либо следить, и это не вызовет подозрений, потому что Шишкина тут воспринимают как «непутевого сына», либо просто подойти и спросить, не видели ли Евдокию и Ларису.

Итак, Вадим залезает в дом через веранду, и то, как легко он это проделывает, опять-таки говорит о том, что он знает этот дом. Нападает на светлость, но не успевает довести дело до конца – боится, что его увидят бабульки. На этой стадии он еще не планирует их убивать.