– Джемма.

Исайя подошел к краю стола и присел рядом со мной на корточки. Его холодно–голубые глаза под темными ресницами смотрели на меня снизу вверх, и сердце сжалось от конфликта, который я в них видела.

– Вчера, перед костром, ты спрашивала, знаю ли я что–то.

Я осторожно кивнула, а Исайя опустил голову, открывая мой взгляду свои растрепанные темные волосы.

– Да. И у меня есть план. Должно произойти кое–что важное, но я не могу это сделать, пока не буду уверен, что ты далеко и в безопасности.

Голос его дрогнул, и у меня в горле встал ком. Мне не нравилось видеть его таким – встревоженным, разрывающимся, уязвимым. Мне не нравилось ощущать эту неуверенность в нем. Брови сами собой сдвинулись, а по спине пробежала дрожь.

Иногда меня поражало, как быстро тяжесть реальности обрушивалась на нас вновь. Рядом с ним, когда мы касались друг друга, когда наши взгляды встречались, было так легко забыть о хаосе, в котором мы оказались. Забыть о главной цели – бегстве ради безопасности.

Впервые в жизни я обрету свободу, и от одной этой мысли становилось страшно. Потому что, даже если я не буду чувствовать себя совсем одинокой, на деле я останусь одна.

Я – близнец. Это будто разделяет душу пополам. Я чувствовала Тобиаса – не физически, а где–то глубоко внутри – и надеялась, что однажды он найдет меня. Но до того дня мне предстоит быть одной в этом огромном мире, куда больше, чем я могла представить.

Мне придется идти на ощупь, бежать ото всех, жить под новым именем. И я почти уверена, что единственное, о чем я буду думать – это все хорошее, что оставила позади.

Я привязалась к Исайе куда сильнее, чем хотела бы признать. И знала, что даже свобода от Ричарда не будет казаться такой сладкой, потому что теперь меня держит что–то здесь – в этой школе, в этой жизни.

Ненавидела это чувство – словно меня приковали к кому–то. Не хотела признаваться в этом даже самой себе. Но неважно, ведь мои мысли все равно выплескивались на бумагу. В последнее время, когда я погружалась в рисование, уголь сам выводил идеальные миндалевидные глаза, которые я так хорошо знала.

Воспоминания, которые я пыталась подавить, насилие из моего детства – все это всплывало, стоило мне начать машинально рисовать. Но что–то изменилось. Теперь я рисовала и другое. Например, Исайю. И тогда я поняла: я прятала и его тоже. Горло сжалось от одной этой мысли. Столько злости и боли было похоронено под слоями защитных механизмов. И часть меня отчаянно хотела рассказать Исайе все.

Он не знал всей правды. Не знал настоящей причины моего побега. И в последнее время почти ничто не удерживало меня от того, чтобы открыть ему эту тайну.

Разве что страх.

Я всё ещё боялась Ричарда. Боялась того, на что он способен.

– Исайя… Если ты задумал что–то против Ричарда… не надо. Всё, что мне нужно – это то, что ты даёшь мне для исчезновения. Только так.

Сердце бешено колотилось, и я слышала его стук в висках.

– Ты всё равно исчезнешь, – прошептал он, отводя прядь волос с моего лица. – Но, когда всё будет безопасно, я найду тебя, Джемма. Так что возьми это…

Исайя достал чёрный маркер и бросил его на стол.

– …и отметь, где будешь. Потому что я приду за тобой.

Я задержала дыхание, пока комната плыла перед глазами.

– Ч… что ты имеешь в виду? – Перевела взгляд с карты на него. – Если ты планируешь что–то против Ричарда… пожалуйста, не надо.

Я замотала головой, сквозь меня прокатилась волна тревоги. Он что–то знал.

– Я понимаю, что Ричард связан с Бэйном, и с Ковеном, и с твоим отцом… неважно. Но его планы на меня касаются только его самого. Не делай ничего Ричарду ради меня, Исайя. Не ломай свою жизнь из–за меня.

Вспомнились его слова прошлой ночью – что он больше не работает на Бэйна и не докладывает отцу. Голова закружилась. Планы Ричарда на меня не касались никого, кроме него. Он был эгоистом и хотел владеть мной. Я не имела отношения ни к его делам с психиатрической лечебницей, ни к продаже оружия. Я была его «маленьким ангелочком», которого он хотел запереть в коробке в своём огромном доме.

– Не втягивай меня в это! Не делай ничего из–за меня. А как же Джек? Что ты задумал?

Я чувствовала, как меня затягивает в воронку паники.

– Ты уже в этом, Джемма. Я просто выталкиваю тебя.

Его слова не успокоили. Я не боялась за Ричарда. Просила оставить его не потому, что хотела защитить этого больного ублюдка. Я боялась за Исайю. И за Джека! Ричард был сложной фигурой. У него было больше друзей, чем врагов – что казалось невероятным, учитывая всё, что я о нём знала.

Я взглянула на умоляющие глаза Исайи и почувствовала, что вижу его насквозь. Я знала его – и знала, что он что–то скрывает.

– Ты знаешь, почему я убегаю?

Челюсть Исайи напряглась, и в комнате будто похолодало. Каждая секунда ощущалась, как будто по коже ползут мурашки, а когда его взгляд упал на мои запястья, я едва не отдернула руки.

– Я знаю, что он держал тебя в цепях.

Перед глазами поплыли тени, дыхание участилось.

– Я знаю, что он трогал тебя там, где не должен был.

По рукам пробежал холод. Губы задрожали, но я сдержала слёзы – если дам слабину, боюсь, что выболтаю всё.

– Я знаю, что он резал тебя и оставлял синяки на твоей красивой, безупречной коже.

Пальцы Исайи скользнули по моей щеке, и я закрыла глаза, крепко держась за невидимую стену, которая отделяла меня от всего, что сделал мне Ричард.

– Я знаю, что ты говорила кому–то о его насилии, но он всё перевернул, и тебе не поверили. Так ты оказалась здесь.

– Хватит, – прошептала я, глаза наполнились слезами.

Исайя накрыл ладонями мои, сжимающие дневник.

– Пожалуйста, просто отметь, куда ты отправишься. Чтобы я мог найти тебя, когда всё закончится. Иначе я не отпущу тебя. Я сохраню это – до тех пор, пока не буду уверен, что никто не пойдет по моим следам, чтобы найти тебя... или не ранит тебя, чтобы добраться до меня. Я сохраню это – так же, как сохраню тебя.

Я покачала головой. Воспоминания о Ричарде снова накатили, и страх просочился в каждую клеточку тела, отравляя даже проблески надежды.

– Я не могу рисковать. – Голос дрогнул, боль пронзила грудь. – Но я убегаю не поэтому, Исайя.

Его пальцы замерли.

– Что ты имеешь в виду?

Я убрала руки и прижала ладони к глазам, позволяя дрожащему шёпоту разлиться по тихой библиотеке.

– С момента, как я здесь оказалась, мой план не менялся. Выжить. Следовать правилам, не выделяться, а когда получу то, что нужно...

– Новую личность и деньги?

Я кивнула.

– Полиция знает моё имя и кто такой Ричард. У него связи в правоохранительных органах по всем Штатам. Даже если я уеду на другой конец страны – если моё имя промелькнёт в базе, это приведёт к нему. И он найдёт меня снова. Неважно, расскажу ли я всё. Он просто заплатит им или скажет, что я психически больна, как моя мать – хотя это ложь. От Ричарда не сбежать, если я останусь Джеммой Ричардсон.

Я сглотнула ком в горле.

– Поэтому мой план всегда был один: получить новое имя и бежать без оглядки.

Часть меня уже даже не заботило прошлое. Я просто хотела сбежать.

В библиотеке стояла тишина, но я продолжала говорить. Продолжала – потому что, возможно, если Исайя узнает всё, он поймёт, почему я не могу сказать ему, куда направлюсь. Ему придётся принять эту боль, как и мне. Нам обоим придётся смириться с судьбой.

– Я убегаю не из–за той боли, что он причинил мне в прошлом. Не из–за цепей и побоев. Я убегаю из–за того, что он запланировал на будущее.

– Посмотри на меня.

Я затряслась на стуле. Слышала, как стучат зубы, но паника, ползущая по спине, не позволяла остановиться.

– Джемма, дыши, малышка. Неважно, что он задумал – он больше не причинит тебе вреда.

Мои слова рвались, обрывались:

– Легко так думать, когда ты рядом. Когда ты передо мной, я не вижу опасности в лицо.

– Потому что я прикрываю тебя от неё.