Сейчас я была увереннее в себе – не настолько напугана, но где–то в глубине сознания страх всё ещё шевелился. Прошлое всплывало на поверхность, и я изо всех сил цеплялась за одно: я видела лицо парня, который подошёл ко мне. Не знала его имени, но замечала в школе – в коридорах, возможно, даже в столовой. Он не причинит мне вреда.

Перед тем как погас свет, его искренний взгляд вопросительно встретился с моим, словно спрашивая разрешения. Я кивнула. Мне бы хотелось переглянуться с Слоан и Мерседес, но тогда я снова увидела бы Исайю с Брианной – а этого я сейчас не вынесу. Придётся рассчитывать только на себя. Дверь захлопнулась, погрузив комнату в кромешную тьму. Сердце бешено колотилось, когда парень медленно прижал меня к стене.

– Не был уверен, что ты согласишься, – прошептал он, касаясь губами шеи. Его дыхание пахло тем же алкоголем, что и моё, а я всё ещё чувствовала на языке привкус корицы. – Кто–то сказал, что ты больше не принадлежишь Исайе. Это правда? Или мне ждать, что он сейчас выбьет дверь?

Я нервно рассмеялась, пытаясь заглушить странное волнение от этой мысли. Что со мной не так?! Исайя сейчас трогает другую!

– Разве не видел, что он уже нашёл замену? Он не придёт меня останавливать.

Я проглотила комок в горле, слегка отклонив голову, давая ему доступ.

– Ему без разницы.

Правда, скрытая в этих словах, заставила меня внутренне сжаться, но я попыталась расслабиться, пока его грубые руки скользили по бокам моего черного платья и касались бедер.

– Ты уверена в этом?

– Да, уверена.

Я лгала. Я не была уверена ни в чем. Я даже не знала, хочу ли этого, но всё равно продолжала. Медленно повернувшись к источнику тёплого дыхания на своей шее, я прикоснулась губами к его губам.

Они не были похожи на губы Исайи. Они не заставляли мои колени дрожать и не разжигали огонь внизу живота. Но в этом всё равно было что–то приятное. Когда его руки начали медленно двигаться от моих бёдер к груди, моё дыхание участилось.

Но это не была паника. Я не пыталась отогнать воспоминания о Ричарде. Не чувствовала того леденящего страха, который охватил меня, когда Бэйн затолкал меня в одну из этих комнат на первой вечеринке. Я не чувствовала себя в опасности.

Мой язык скользнул в его рот, и я почувствовала, как внутри разгорается жар. Его прикосновения становились всё смелее, и я начала терять себя в этом моменте – пока не осознала одну вещь. Я не паниковала. Не прогоняла воспоминания о прошлом. Потому что вместо того, чтобы думать о парне передо мной, я представляла Исайю.

Вспоминала, как его руки сжимали мою попку, когда он посадил меня на обеденный стол. Как заставил моё тело трепетать в библиотеке на прошлой неделе. Как я таяла от его губ, прижатая к дереву.

Боже, как же это было волнующе!

Это было так неправильно – делать такое при всех. Но моё тело отвечало страстью тогда, как отвечало и сейчас – одним лишь воспоминанием. Я не целовала случайного парня на вечеринке Притязаний. В моей голове это был Исайя. Соски напряглись, я застонала, чувствуя, как теряю контроль. Что, чёрт возьми, со мной?! Хватит думать об Исайе! Я сводила себя с ума. Нервы звенели. Я раздвинула ноги, отчаянно желая, чтобы этот парень заставил меня почувствовать его, а не того, кто снова и снова сжимал моё сердце в груди.

– Нет, – я сняла его руки с сосков и прижала к бёдрам. – Я хочу, чтобы ты трогал меня здесь.

– Чёрт... – он выдохнул прямо в мои губы. – Как скажешь.

Я снова откинула голову, выгоняя образ Исайи из мыслей. Это не Исайя. Но... это длилось недолго. Дверь с грохотом распахнулась, и в проёме возникла высокая тень. Руки парня замерли в сантиметре от края моих трусиков, и я окаменела.

Лампочка резко вспыхнула, воздух мгновенно стал густым от напряжения.

Исайя стоял на пороге, сверля меня взглядом, в котором бушевало пламя, – и от этого во мне самой вспыхнул ответный огонь. Его щёки пылали, костяшки пальцев были в крови. Первым порывом было броситься к нему, проверить, что случилось, но я усилием воли удержалась на месте.

– Что ты здесь делаешь? – Спросила я, не убирая рук с широких плеч парня.

Разве он не должен быть сейчас с Брианной?

Парень цокнул языком:

– Я же говорил.

Я поймала его довольный взгляд и замерла:

– Ты затащил меня сюда, чтобы вывести его?

Он отвел глаза, медленно убирая руки из–под моего платья. Я резко вдохнула, глядя на Исайю – на его лице читалось чистое убийство. Почему я чувствовала себя виноватой?

– Бэйн его попросил. И это не первый раз, когда он выполняет прихоти Бэйна. – Исайя сделал шаг вперед, но я проигнорировала его, впиваясь взглядом в того, кто только что целовал меня. – Джереми, видимо, нравится, когда ему выбивают зубы. Иначе бы не согласился.

– Это правда?

Я не могла доверять ни одной чертовой душе в этой школе! Сплошные игры, игры, игры!

Он криво усмехнулся:

– Не единственная причина. Я слышал, как ты стонала в библиотеке с Исайей.

Его взгляд скользнул вниз по моему телу, язык медленно скользнул по губам: – Ты чертовски горячая, детка. Кто бы отказался?

Я почувствовала себя дурой. И мгновенно взбесилась. Резко подняв ногу, я всадила коленом ему в пах, с наслаждением наблюдая, как он рухнул на пол.

– Всё равно ты отстойно целуешься.

Я стояла над ним, пока он корчился от боли, сжимая пах. Так и подмывало плюнуть, но вместо этого я лишь расправила плечи, поправила подол платья. Мне срочно нужно было выбираться из этого подвала. Вообще–то, из этой школы. Оставив Джереми корчиться на полу, я направилась к выходу, изо всех сил стараясь не смотреть на Исайю. Моё достоинство было спасено лишь наполовину.

Я проберусь через прохладную воду в темном подземном коридоре и доберусь до своей комнаты сама. Мне не нужны Слоан и Мерседес, чтобы держать меня за руку, когда знакомое чувство паники начнет подступать в этом тесном пространстве. Я в порядке.

– Да, блять, конечно, – проворчал Исайя, хватая меня за руку. Он резко потянул меня обратно в эту душную комнату и прижал к стене.

Джереми медленно поднялся на ноги, все еще хрипя, и с усмешкой закрыл за собой дверь. Воздух стал таким густым, что я едва могла дышать. Голубые глаза Исайи впились в меня, и я сглотнула, стараясь отодвинуться от него еще дальше. Я изображала гнев, но в глубине души колебалась. Я не могла определить свои эмоции, но чем дольше Исайя смотрел на меня, тем ближе я была к тому, чтобы сорваться с края.

– Зачем ты здесь? – Резко бросила я. – Что тебе нужно?

Исайя сжал мои запястья, резко закинув мои руки над головой. Сердце бешено колотилось, а жар, который я ощущала всего минуту назад, думая о его губах вместо приспешника Бэйна, теперь буквально прожигал меня изнутри. Чёрт.

– Что я делаю, Джемма? – Он рассмеялся мне в лицо, и я увидела раздражение в его чертах. Вена на шее пульсировала в такт моему учащённому дыханию. – Что делаешь ты?

Его лицо приблизилось к моему, и горло сжалось. Моё тело всё ещё реагировало на него, и эта близость казалась такой... правильной.

– Что значит «что делаешь ты»? – Я задрала подбородок, встречая его взгляд с такой же яростью. – Ты вмешался в мои дела!

Он закатил глаза, сильнее сжав мои запястья. Он единственный, кому я позволяла такое – без попыток вырваться. Он знал, что скрывает чёрная ткань.

– Это не ты, – прошептал он, изучая каждую черту моего лица, прежде чем опустить взгляд ниже. В животе вспорхнули бабочки, а когда я попыталась отвернуться, его пальцы отпустили запястье и вцепились в подбородок.

Большой палец провёл по моим распухшим губам, стирая алую помаду, которую Слоан настояла нанести.

– И эта помада – не ты.

Брови сдвинулись, губы сжались в тонкую ниточку. 

Исайя отпустил мой подбородок и дотронулся до хвоста, собравшего все мои непослушные пряди.

– И эти волосы – не ты.

Я ахнула, когда его палец зацепил тонкую резинку и одним движением порвал ее. Каштановые волосы рассыпались по плечам волной. Он сглотнул – так сильно, что я почувствовала это между ног. Одна его рука все еще сжимала мои запястья, но другая медленно скользнула по щеке, спустилась к шее, заставив мое дыхание участиться. Подушечка пальца скользнула по вырезу платья, и спина сама собой прогнулась. Я даже не могла злиться на предательство собственного тела. Оно действовало само. Оно хотело Исайю – вопреки всему. Его прикосновений. Его поцелуев. Его тихого шепота. Мое тело знало, что снова жаждет этого единения. Безрассудного. Иррационального. Такой я была, когда дело касалось его. И это был бунт в форме одного прикосновения.