Уже поздно, и пора ехать домой. На улице холодно, пронизывающий ветер пробирает до костей. Я стою у тротуара, кутаясь в пальто, и жду такси. Наконец, приложение сообщает, что водитель подъезжает, но через мгновение приходит уведомление об отмене заказа. Чёрт. Теперь придётся ждать следующую машину, а я уже начинаю замерзать.

Рядом останавливается серебристый мерседес. Задняя дверь открывается, и я вижу Александра. Он слегка наклоняется вперёд:

— Ника, вас подвезти? Я еду в центр.

Я живу в центре. Логично, что мы живём где-то рядом, раз ходим в один фитнесс-клуб. Но перспектива сидеть рядом с ним в закрытом пространстве… Этот мужчина действует на меня как разряд электричества.

— Да, пожалуйста, если это не сложно, — вылетает из меня вопреки размышлениям.

Я сажусь в машину. На заднем сиденье пахнет кожей и резковатым, древесно-травяным ароматом его парфюма. Я пытаюсь пристегнуть ремень, но он почему-то не фиксируется. Александр замечает мою возню.

— Позволь мне, — его голос звучит близко. Он наклоняется ко мне, его рука невзначай касается моей. По коже как будто пробегает лёгкий разряд тока. Это так неожиданно, что я слишком резко отдёргиваю руку.

Его пальцы быстро справляются с ремнём, и он отстраняется, не спеша, с точностью хищника, который знает, как держать ситуацию под контролем. Я задерживаю дыхание, глядя в окно, но всё, что я чувствую, это его запах, его близость. Кажется, воздух в машине становится всё гуще.

Мы едем молча ещё несколько минут, прежде чем я решаю нарушить тишину:

— Почему вы решили инвестировать в проект поддержки спортсменов? Это не самый очевидный выбор для бизнеса.

Александр немного откидывается на спинку сиденья, его взгляд становится задумчивым:

— Потому что когда-то я был одним из них. Занимался греко-римской борьбой. Спорт был моей жизнью до определённого момента. Проблема со спортсменами в том, что в большинстве видов спорта карьера заканчивается рано. У кого-то драматично, когда приходится прекращать из-за травмы. У кого-то закономерно — гимнастка в тридцать уже не может держать планку в спорте высоких достижений. И тогда нужно выстраивать свою жизнь заново. Заново решать, кто ты, и какие выборы тебе нужно сделать. Я знаю, как много значит поддержка в момент, когда кажется, что всё кончено.

Он делает паузу, как будто глубже погружаясь в раздумья. Брови расслаблены, но выражение лица всё равно кажется жёстким.

— Насколько я слышала, у молодых перспективных спортсменов сейчас достаточно внимания от государства и частных предприятий, рекламные контракты с брендами, — осторожно замечаю я.

— Так и есть, — кивает он. — Но в момент завершения карьеры они оказываются на обочине жизни, никому больше не нужные. Без профессии, без заработка, без цели. Для некоторых выходом становится тренерство, но ведь быть тренером — это отдельный талант и призвание, не всем это подходит. Поэтому я хочу запустить проект, помогающий реабилитироваться и найти себя спортсменам, закончившим соревновательную карьеру. Найти применение их талантам — дисциплине, амбициозности, способности долго и тяжело трудиться.

Я смотрю на него, пытаясь представить его спортсменом высокого уровня. Это как-то удивительно соответствует его характеру: воля, дисциплина, сила. Исключительная пластика и способность управлять своим телом. И мне приятно, что он поделился личным со мной.

— Единоборства? Это объясняет вашу скорость реакции.

«И идеальную форму», — думаю я про себя.

— И тягу к порядку, — добавляет он, его взгляд снова возвращается ко мне. — Ника, можно вопрос?

— Да, конечно.

— Минеральная вода за ужином, никаких десертов. Почему такая сдержанность? — вопрос оказывается неожиданным. Я и не думала, что он обратил внимание на мой выбор.

Я задумываюсь на какое-то время.

— Сложно сказать. Наверное, чтобы не терять фокус. — рефлексирую я.

— Любите держать всё под контролем? — он по-прежнему серьёзен, что придаёт нашему разговору неожиданную глубину.

— Предпочитаю контроль хаосу, — отвечаю я. — Это плохо?

— Нет, — говорит он, его голос становится чуть ниже. Но в первые встречи с вами я бы так не подумал, — он слегка улыбается.

Слова Александра звучат неоднозначно, и я чувствую, как мои щёки начинают гореть.

— Обычно я не устраиваю пожары, — зачем-то оправдываюсь я. — Не ношу вульгарные платья. И не знакомлюсь с незаинтересованными мужчинами.

Ой. Кажется, это было лишним.

Он чуть склоняет голову в сторону, его голубые глаза мерцают в приглушённом свете салона.

— Разумно.

Машина мягко тормозит и останавливается у моего дома.

— Спасибо, что подвезли, — благодарю я.

— Пожалуйста, — отвечает он, его голос бархатный и безмятежный. — И если вы о клубе, то я был заинтересован. А платье вам шло.

Я выхожу из машины, чувствуя, как прохладный воздух режет кожу после густой, почти горячей атмосферы салона. Мерседес трогается с места, а я остаюсь стоять на тротуаре, продолжая переваривать его слова.

Утро в офисе начинается привычно. Компьютеры загружаются, в кофемашине шумно плещется эспрессо, распространяя ароматы на весь оупен-спейс. Атмосфера постепенно наполняется привычным ритмом рабочего дня. Я сижу за своим столом, сосредоточенно проверяя почту и составляя план работы на день. Всё идёт как обычно, пока группа коллег не собирается у соседнего стола. Их приглушённые голоса постепенно становятся громче.

— Ника, а ты заметила? — вдруг обращается ко мне Марина с хитрой улыбкой.

Я поднимаю взгляд от монитора:

— Что именно?

— Ну как что? Что Македонский от тебя почти весь ужин не отходил? — с лёгким смешком уточняет она, а Катя, сидящая рядом, фыркает.

— Македонский? — я озадаченно смотрю на них, с трудом понимая, о ком речь.

— Александр Македонов, — поясняет Марина, подаваясь вперёд, будто собирается рассказать мне секрет. — Тот самый, который сидел рядом с тобой. Главный меценат наших спортивных проектов. Умник, красавец, спортсмен, миллионер — идеальный мужчина. Ему всего тридцать два, а он уже во всех рейтингах. А в негласном рейтинге завидных женихов он точно на первом месте.

Я моргаю, пытаясь переварить услышанное.

— Правда? — спрашиваю я, стараясь скрыть интерес в голосе. — Как же я ничего о нём раньше не слышала?

Катя облокачивается на спинку стула и объясняет:

— Ты не работала раньше на проектах с фондами. Да и он редко появляется на подобных мероприятиях. Обычно держится в тени, занимается делами через представителей. Но когда он появляется, всегда в центре внимания. Ну, ты сама видела.

— Да уж, — подхватывает Марина, скрещивая руки на груди. — Мне показалось, что он выделял тебя вчера. Обычно он очень сдержанный. Катька вон пыталась найти путь к его сердцу, когда мы были в командировке в Турции на одном из его круизов. Да, Кать?

Катя замолкает и прекращает разговор. Видимо, путь найти не удалось, и воспоминания об этом у Кати не самые радужные.

Я хмурюсь, пытаясь вспомнить детали ужина. Да, Александр был рядом, но… разве он действительно уделял мне много внимания? Может, им просто кажется? Я отвожу взгляд к экрану, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Кстати, — продолжает Марина, её тон становится чуть более заговорщицким, — ходят слухи, что он несвободен.

— Несвободен? — я поднимаю бровь, глядя на неё.

— Ну, говорят, что у него есть кто-то, — пожимает она плечами. — Никаких конкретных деталей, но кто-то там за границей. Кажется,в Швейцарии. Правда, никто ничего точно не знает. Может, уже и нет никого. Но тебя он явно выделял.

— Стоп, — перебиваю я, пытаясь прекратить этот разговор. — Это всё просто фантазии. Элементарная вежливость с его стороны, ничего больше. Давай сосредоточимся на работе.

Марина сдерживает смешок, а я, не зная, что ещё сказать, возвращаюсь к своей почте. Но её слова продолжают крутиться в моей голове, вызывая странное смешение эмоций. Меня совсем не интересует личная жизнь Александра. Но мысль о том, что он меня выделял, почему-то приятна.