«И была у Дон- Жуана – шпага…» И была у Дон-Жуана – шпага, И была у Дон-Жуана – Донна Анна. Вот и всё, что люди мне сказали О прекрасном, о несчастном Дон-Жуане. Но сегодня я была умна: Ровно в полночь вышла на дорогу, Кто-то шел со мною в ногу, Называя имена. И белел в тумане посох странный… – Не было у Дон-Жуана – Донны Анны! Плащ
1 Пять или шесть утра. Сизый туман. Рассвет. Пили всю ночь, всю ночь. Вплоть до седьмого часа. А на мосту, как черт, черный взметнулся плащ. – Женщина или черт? – Доминиканца ряса? Оперный плащ певца? – Вдовий смиренный плат? Резвой интриги щит? – Или заклад последний? – Хочется целовать. – Воет завод. – Бредет Дряхлая знать – в кровать, глупая голь – к обедне. 2 Век коронованной Интриги, Век проходимцев, век плаща! – Век, коронованный Голгофой! — Писали маленькие книги Для куртизанок – филозо́фы. Великосветского хлыща Взмывало – умереть за благо. Сверкал витийственною шпагой За океаном – Лафайет. А герцогини, лучший цвет Вздыхателей обезоружив, Согласно сердцу – и Руссо — Купались в море детских кружев. Катали девочки серсо, С мундирами шептались Сёстры… Благоухали Тюилери… А Королева-Колибри, Нахмурив бровки, – до зари Беседовала с Калиостро. 3 Ночные ласточки Интриги — Плащи, – крылатые герои Великосветских авантюр. Плащ, щеголяющий дырою, Плащ вольнодумца, плащ расстриги, Плащ-Проходимец, плащ-Амур. Плащ прихотливый, как руно, Плащ, преклоняющий колено, Плащ, уверяющий: – темно… Гудок дозора. – Рокот Сены. Плащ Казановы, плащ Лозэна. — Антуанетты домино. Но вот, как чёрт из чёрных чащ — Плащ – чернокнижник, вихрь – плащ, Плащ – во́роном над стаей пёстрой Великосветских мотыльков. Плащ цвета времени и снов — Плащ Кавалера Калиостро. 1918 «Я помню ночь на склоне ноября…» Я помню ночь на склоне ноября. Туман и дождь. При свете фонаря Ваш нежный лик – сомнительный и странный, По – диккенсовски – тусклый и туманный, Знобящий грудь, как зимние моря… – Ваш нежный лик при свете фонаря. И ветер дул, и лестница вилась… От Ваших губ не отрывая глаз, Полусмеясь, свивая пальцы в узел, Стояла я, как маленькая Муза, Невинная – как самый поздний час… И ветер и лестница вилась. А на меня из – под усталых вежд Струился сонм сомнительных надежд. – Затронув губы, взор змеился мимо… — Так серафим, томимый и хранимый Таинственною святостью одежд, Прельщает Мир – из – под усталых вежд. Сегодня снова диккенсова ночь. И тоже дождь, и так же не помочь Ни мне, ни Вам, – и так же хлещут трубы, И лестница летит… И те же губы… И тот же шаг, уже спешащий прочь — Туда – куда – то – в диккенсову ночь. 1918 Бессонница 1 Обвела мне глаза кольцом Теневым – бессонница. Оплела мне глаза бессонница Теневым венцом. То-то же! По ночам Не молись – идолам! Я твою тайну выдала, Идолопоклонница. Мало – тебе – дня, Солнечного огня! Пару моих колец Носи, бледноликая! Кликала – и накликала Теневой венец. Мало – меня – звала? Мало – со мной – спала? Ляжешь, легка лицом. Люди поклонятся. Буду тебе чтецом Я, бессонница: – Спи, успокоена, Спи, удостоена, Спи, увенчана, Женщина. Чтобы – спалось – легче, Буду – тебе – певчим: – Спи, подруженька Неугомонная! Спи, жемчужинка, Спи, бессонная. И кому ни писали писем, И кому с тобой ни клялись мы. Спи себе. Вот и разлучены Неразлучные. Вот и выпущены из рук Твои рученьки. Вот ты и отмучилась, Милая мученица. Сон – свят, Все – спят. Венец – снят. 8 апреля 1916 2 Руки люблю Целовать, и люблю Имена раздавать, И еще – раскрывать Двери! – Настежь – в темную ночь! Голову сжав, Слушать, как тяжкий шаг Где-то легчает, Как ветер качает Сонный, бессонный Лес. Ах, ночь! Где-то бегут ключи, Ко сну – клонит. Сплю почти Где-то в ночи Человек тонет. 27 мая 1916 |
