Москве 1 Когда рыжеволосый Самозванец Тебя схватил – ты не согнула плеч. Где спесь твоя, княгинюшка? – Румянец, Красавица? – Разумница, – где речь? Как Пётр-Царь, презрев закон сыновний, Позарился на голову твою — Боярыней Морозовой на дровнях Ты отвечала Русскому Царю. Не позабыли огненного пойла Буонапарта хладные уста. Не в первый раз в твоих соборах – стойла. Всё вынесут кремлёвские бока. 9 декабря 1917 2 Гришка-Вор тебя не ополячил, Пётр-Царь тебя не онемечил. Что же делаешь, голубка? – Плачу. Где же спесь твоя, Москва? – Далече. – Голубочки где твои? – Нет корму. – Кто унёс его? – Да ворон чёрный. – Где кресты твои святые? – Сбиты. – Где сыны твои, Москва? – Убиты. 3 Жидкий звон, постный звон. На все стороны – поклон. Крик младенца, рёв коровы. Слово дерзкое царёво. Плёток свист и снег в крови. Слово тёмное Любви. Голубиный рокот тихий. Чёрные глаза Стрельчихи. 10 декабря 1917 «Кровных коней запрягайте в дровни…»
Кровных коней запрягайте в дровни! Графские вина пейте из луж! Единодержцы штыков и душ! Распродавайте – на вес – часовни, Монастыри – с молотка – на слом. Рвитесь на лошади в Божий дом! Перепивайтесь кровавым пойлом! Стойла – в соборы! Соборы – в стойла! В чёртову дюжину – календарь! Нас под рогожу за слово: царь! Единодержцы грошей и часа! На куполах вымещайте злость! Распродавая нас всех на мясо, Раб худородный увидит – Расу: Чёрная кость – белую кость. Москва. 2 марта 1918 Первый день весны. Дон 1 Белая гвардия, путь твой высок: Чёрному дулу – грудь и висок. Божье да белое твоё дело: Белое тело твоё – в песок. Не лебедей это в небе стая: Белогвардейская рать святая Белым видением тает, тает… Старого мира – последний сон: Молодость – Доблесть – Вандея – Дон. 24 марта 1918 2 Кто уцелел – умрёт, кто мёртв – воспрянет. И вот потомки, вспомнив старину: – Где были вы? – Вопрос как громом грянет, Ответ как громом грянет: – На Дону! – Что делали? – Да принимали муки, Потом устали и легли на сон. И в словаре задумчивые внуки За словом: долг напишут слово: Дон. 30 марта 1918 3 Волны и молодость – вне закона! Тронулся Дон. – Погибаем. – Тонем. Ветру веков доверяем снесть Внукам – лихую весть: Да! Проломилась донская глыба! Белая гвардия – да! – погибла. Но уходя на Дон, Белою стаей летя на плаху, Мы за одно умирали: хаты! Перекрестясь на последний храм, Белогвардейская рать – векам. Москва, Благовещение 1918 – дни разгрома Дона — «Идет по луговинам лития…» Идет по луговинам лития. Таинственная книга бытия Российского – где судьбы мира скрыты — Дочитана и наглухо закрыта. И рыщет ветер, рыщет по степи: – Россия! – Мученица! – С миром – спи! 30 марта 1918 «Трудно и чудно – верность до гроба…» Трудно и чудно – верность до гроба! Царская роскошь – в век площадей! Стойкие души, стойкие ребра, — Где вы, о люди минувших дней?! Рыжим татарином рыщет вольность, С прахом равняя алтарь и трон. Над пепелищами – рев застольный Беглых солдат и неверных жен. 11 апреля 1918 «…О, самозванцев жалкие усилья…» …О, самозванцев жалкие усилья! Как сон, как снег, как смерть – святыни – всем. Запрет на Кремль? Запрета нет на крылья! И потому – запрета нет на Кремль! Страстной понедельник 1918 «Коли в землю солдаты всадили – штык…»
Коли в землю солдаты всадили – штык, Коли красною тряпкой затмили – Лик [16], Коли Бог под ударами – глух и нем, Коль на Пасху народ не пустили в Кремль — Надо бражникам старым засесть за холст, Рыбам – петь, бабам – умствовать, птицам — ползть, Конь на всаднике должен скакать верхом, Новорожденных надо поить вином [17], Реки – жечь, мертвецов выносить – в окно, Солнце красное в полночь всходить должно, Имя суженой должен забыть жених… Государыням нужно любить – простых [18]. 3-ий день Пасхи 1918 вернутьсяКрасный флаг, к(отор)ым завесили лик Николая Чудотворца. Продолжение-известно (примеч. М. Цветаевой). вернутьсяПоили: г(оспо)жу де Жанлис. В Бургундии. Называлось «la miaulee». И жила, кажется, до 90-ста лет. Но была ужасная лицемерка (примеч. М. Цветаевой). |
