«На заре – наимедленнейшая кровь…» На заре – наимедленнейшая кровь, На заре – наиявственнейшая тишь. Дух от плоти косной берет развод, Птица клетке костной дает развод. Око зрит – невидимейшую даль, Сердце зрит – невидимейшую связь… Ухо пьет – неслыханнейшую молвь. Над разбитым Игорем плачет Див… Посмертный марш
Добровольчество – это добрая воля к смерти… (Попытка толкования) И марш вперед уже, Трубят в поход. О, как встает она, О как встает… Уронив лобяной облом В руку, судорогой сведенную, – Громче, громче! – Под плеск знамен Не взойдет уже в залу тронную! И марш вперед уже, Трубят в поход. О, как встает она, О как встает… Не она ль это в зеркалах Расписалась ударом сабельным? В едком верезге хрусталя Не ее ль это смех предсвадебный? И марш вперед уже, Трубят в поход. О, как встает она, О как — Не она ли из впалых щек Продразнилась крутыми скулами? Не она ли под локоток: – Третьим, третьим вчерась прикуривал! И марш вперед уже, Трубят в поход. О как — А – в просторах – Норд-Ост и шквал. – Громче, громче промежду ребрами! — Добровольчество! Кончен бал! Послужила вам воля добрая! И марш вперед уже, Трубят — Не чужая! Твоя! Моя! Всех как есть обнесла за ужином! – Долгой жизни, Любовь моя! Изменяю для новой суженой… И марш — 10 января 1922 «Переселенцами…» Переселенцами — В какой Нью-Йорк? Вражду вселенскую Взвалив на горб — Ведь и медведи мы! Ведь и татары мы! Вшами изъедены Идём – с пожарами! Покамест – в долг ещё! А там, из тьмы — Сонмы и полчища Таких, как мы. Полураскосая Стальная щель. Дикими космами От плеч – метель. – Во имя Господа! Во имя Разума! — Ведь и короста мы, Ведь и проказа мы! Волчьими искрами Сквозь вьюжный мех — Звезда российская: Противу всех! Отцеубийцами — В какую дичь? Не ошибиться бы, Вселенский бич! «Люд земледельческий, Вставай с постелею!» И вот с расстрельщиком Бредёт расстрелянный, И дружной папертью, – Рвань к голытьбе: «Мир белоскатертный! Ужо тебе!» 1922 Из цикла «Сугробы» 1 Небо катило сугробы Валом в полночную муть. Как из единой утробы — Небо – и глыбы – и грудь. Над пустотой переулка, По сталактитам пещер Как раскатилося гулко Вашего имени Эр! Под занавескою сонной Не истолкует Вам Брюс: Женщины – две – и наклонный Путь в сновиденную Русь. Грому небесному тесно! – Эр! – леопардова пасть. (Женщины – две – и отвесный Путь в сновиденную страсть…) Эр! – необорная крепость! Эр! – через чрево – вперед! Эр! – в уплотненную слепость Недр – осиянный пролет! Так, между небом и нёбом, – Радуйся же, маловер! — По сновиденным сугробам Вашего имени Эр. 23 февраля 1922 2 Не здесь, где связано, А там, где велено. Не здесь, где Лазари Бредут с постелею, Горбами вьючными О щебень дней. Здесь нету рученьки Тебе – моей. Не здесь, где скривлено, А там, где вправлено, Не здесь, где с крыльями Решают – саблями, Где плоть горластая На нас: добей! Здесь нету дарственной Тебе – моей. Не здесь, где спрошено, Там, где отвечено. Не здесь, где крошева Промеж – и месива Смерть – червоточиной, И ревность-змей. Здесь нету вотчины Тебе – моей. И не оглянется Жизнь крутобровая! Здесь нет свиданьица! Здесь только проводы, Здесь слишком спутаны Концы ремней… Здесь нету утрени Тебе – моей. Не двор с очистками — Райскими кущами! Не здесь, где взыскано, Там, где отпущено, Где вся расплёскана Измена дней. Где даже слов-то нет: – Тебе – моей… 23 февраля 1922 |
