Не быть тебе нулем Из молодых – да вредным! Ни медным королем, Ни попросту – спортсмедным Лбом, ни слепцом путей, Коптителем кают, Ни парой челюстей, Которые жуют, — В сём полагая цель. Ибо в любую щель — Я – с моим ветром буйным! Не быть тебе буржуем. Ни галльским петухом, Хвост заложившим в банке, Ни томным женихом Седой американки, — Нет, ни одним из тех, Дописанных, как лист, Которым – только смех Остался, только свист Достался от отцов! С той стороны весов Я – с черноземным грузом! Не быть тебе французом. Но также – ни одним Из нас, досадных внукам! Кем будешь – Бог один… Не будешь кем – порукой — Я, что в тебя – всю Русь Вкачала – как насосом! Бог видит – побожусь! — Не будешь ты отбросом 1932 Родина
О, неподатливый язык! Чего бы попросту – мужик, Пойми, певал и до меня: «Россия, родина моя!» Но и с калужского холма Мне открывалася она — Даль, тридевятая земля! Чужбина, родина моя! Даль, прирожденная, как боль, Настолько родина и столь — Рок, что повсюду, через всю Даль – всю ее с собой несу! Даль, отдалившая мне близь, Даль, говорящая: «Вернись Домой!» Со всех – до горних звезд — Меня снимающая мест! Недаром, голубей воды, Я далью обдавала лбы. Ты! Сей руки своей лишусь, — Хоть двух! Губами подпишусь На плахе: распрь моих земля — Гордыня, родина моя! 1932 Поэмы Поэма горы Liebster, Dich wundert die Rede? Alle Scheidenden reden wie Trunkene und nehmen gerne sich festlich… Holderlin О любимый! Тебя удивляет эта речь? Все расстающиеся говорят как пьяные и любят торжественность. Гёльдерлин. (Перевод М. Цветаевой.) Посвящение Вздрогнешь – и горы с плеч, И душа – горе́. Дай мне о го́ре спеть: О моей горе́. Черной ни днесь, ни впредь Не заткну дыры. Дай мне о го́ре спеть На верху горы. I Та гора была, как грудь Рекрута, снарядом сваленного. Та гора хотела губ Девственных, обряда свадебного Требовала та гора. – Океан в ушную раковину Вдруг-ворвавшимся ура! Та гора гнала и ратовала. Та гора была, как гром. Зря с титанами заигрываем! Той горы последний дом Помнишь – на исходе пригорода? Та гора была – миры! Бог за мир взымает дорого! Горе началось с горы. Та гора была над городом. II Не Парнас, не Синай — Просто голый казарменный Холм. – Равняйся! Стреляй! Отчего же глазам моим (Раз октябрь, а не май) Та гора была – рай? III Как на ладони поданный Рай – не берись, коль жгуч! Гора бросалась по́д ноги Колдобинами круч. Как бы титана лапами Кустарников и хвой, Гора хватала за́ полы, Приказывала: стой! О, далеко не азбучный Рай – сквознякам сквозняк! Гора валила навзничь нас, Притягивала: ляг! Оторопев под натиском, – Как? Не понять и днесь! Гора, как сводня – святости Указывала: здесь… IV Персефоны зерно гранатовое! Как забыть тебя в стужах зим? Помню губы, двойною раковиной Приоткрывшиеся моим. Персефона, зерном загубленная! Губ упорствующий багрец, И ресницы твои – зазубринами, И звезды золотой зубец… V Не обман – страсть, и не вымысел, И не лжет, – только не дли! О, когда бы в сей мир явились мы Простолю́динами любви! О, когда б, здраво и по́просту: Просто – холм, просто – бугор… (Говорят, тягою к пропасти Измеряют уровень гор.) В ворохах вереска бурого, В островах страждущих хвой… (Высота бреда над уровнем Жизни) – На́ же меня! Твой… Но семьи тихие милости, Но птенцов лепет – увы! Оттого что в сей мир явились мы — Небожителями любви! |
