«Напрасно глазом – как гвоздем…» Напрасно глазом – как гвоздем, Пронизываю чернозем: В сознании – верней гвоздя: Здесь нет тебя – и нет тебя. Напрасно в ока оборот Обшариваю небосвод: – Дождь! дождевой воды бадья. Там нет тебя – и нет тебя. Нет, никоторое из двух: Кость слишком – кость, дух слишком – дух. Где – ты? где – тот? где – сам? где – весь? Там – слишком там, здесь – слишком здесь. Не подменю тебя песком И паром. Взявшего – родством За труп и призрак не отдам. Здесь – слишком здесь, там – слишком там. Не ты – не ты – не ты – не ты. Что бы ни пели нам попы, Что смерть есть жизнь и жизнь есть смерть, — Бог – слишком Бог, червь – слишком червь. На труп и призрак – неделим! Не отдадим тебя за дым Кадил, Цветы Могил. И если где-нибудь ты есть — Так – в нас. И лучшая вам честь, Ушедшие – презреть раскол: Совсем ушел. Со всем – ушел. 1935 «Удар, заглушенный годами забвенья…»
Удар, заглушенный годами забвенья, Годами незнанья. Удар, доходящий – как женское пенье, Как конское ржанье, Как страстное пенье сквозь зданье Удар – доходящий. Удар, заглушенный забвенья, незнанья Беззвучною чащей. Грех памяти нашей – безгласой, безгубой, Безмясой, безносой! Всех дней друг без друга, ночей друг без друга Землею наносной Удар – заглушенный, замшенный – как тиной. Так плющ сердцевину Съедает и жизнь обращает в руину… – Как нож сквозь перину!.. Оконною ватой, набившейся в уши, И той, заоконной: Снегами – годами – бездушья Удар – заглушенный… А что если вдруг А что если вдруг А что если – вспомню? Начало января 1935 «За то, что некогда, юн и смел…» За то, что некогда, юн и смел, Не дал мне за̀живо сгнить меж тел Бездушных, за̀мертво пасть меж стен — Не дам тебе – умереть совсем! За то, что за̀ руку, свеж и чист, На волю вывел, весенний лист — Вязанками приносил мне в дом! Не дам тебе – порасти быльем! За то, что первых моих седин Сыновней гордостью встретил – чин, Ребячьей радостью встретил – страх — Не дам тебе – поседеть в сердцах! 7–8 января 1935 «Оползающая глыба…» Оползающая глыба — Из последних сил спасибо – Рвущееся – умолчу — Дуба юному плечу. Издыхающая рыба, Из последних сил спасибо Близящемуся – прости! — Силящемуся спасти Валу первому прилива. Иссыхающая нива — Божескому, нелюдску. Бури чудному персту. Как добры – в час без спасенья — Силы первые – к последним! Пока рот не пересох — Спаси – боги! Спаси – Бог! Лето 1925 «Есть счастливцы и счастливицы…» Есть счастливцы и счастливицы, Петь не могущие. Им — Слезы лить! Как сладко вылиться Горю – ливнем проливным! Чтоб под камнем что-то дрогнуло. Мне ж – призвание как плеть — Меж стенания надгробного Долг повелевает – петь. Пел же над другом своим Давид. Хоть пополам расколот! Если б Орфей не сошел в Аид Сам, а послал бы голос Свой, только голос послал во тьму, Сам у порога лишним Встав, – Эвридика бы по нему Как по канату вышла… Как по канату и как на свет, Слепо и без возврата. Ибо раз голос тебе, поэт, Дан, остальное – взято. 1934 Бузина Бузина цельный сад залила! Бузина зелена, зелена, Зеленее, чем плесень на чане! Зелена, значит, лето в начале! Синева – до скончания дней! Бузина моих глаз зеленей! А потом – через ночь – костром Ростопчинским! – в очах красно От бузинной пузырчатой трели. Красней кори на собственном теле По всем порам твоим, лазорь, Рассыпающаяся корь Бузины – до зимы, до зимы! Что за краски разведены В мелкой ягоде слаще яда! Кумача, сургуча и ада — Смесь, коралловых мелких бус Блеск, запекшейся крови вкус. Бузина казнена, казнена! Бузина – целый сад залила Кровью юных и кровью чистых, Кровью веточек огнекистых — Веселейшей из всех кровей: Кровью сердца – твоей, моей… А потом – водопад зерна, А потом – бузина черна: С чем-то сливовым, с чем-то липким. Над калиткой, стонавшей скрипкой, Возле дома, который пуст, Одинокий бузинный куст. Бузина, без ума, без ума Я от бус твоих, бузина! Степь – хунхузу, Кавказ – грузину, Мне – мой куст под окном бузинный Дайте. Вместо Дворцов Искусств Только этот бузинный куст… Новосёлы моей страны! Из-за ягоды – бузины, Детской жажды моей багровой, Из-за древа и из-за слова: Бузина (по сей день – ночьми…), Яда – всосанного очьми… Бузина багрова, багрова! Бузина – целый край забрала В лапы. Детство мое у власти. Нечто вроде преступной страсти, Бузина, меж тобой и мной. Я бы века болезнь – бузиной Назвала… Лето 1931 |
