«Я счастлива жить образцово и просто…» Я счастлива жить образцово и просто: Как солнце – как маятник – как календарь. Быть светской пустынницей стройного роста, Премудрой – как всякая Божия тварь. Знать: Дух – мой сподвижник, и Дух – мой вожатый! Входить без доклада, как луч и как взгляд. Жить так, как пишу: образцово и сжато, — Как Бог повелел и друзья не велят. 22 ноября 1919 «И не спасут ни стансы, ни созвездья…»
И не спасут ни стансы, ни созвездья. А это называется – возмездье За то, что каждый раз, Стан разгибая над строкой упорной, Искала я над лбом своим просторным Звезд только, а не глаз. Что самодержцем Вас признав на веру, – Ах, ни единый миг, прекрасный Эрос, Без Вас мне не был пуст! Что по ночам, в торжественных туманах, Искала я у нежных уст румяных — Рифм только, а не уст. Возмездие за то, что злейшим судьям Была – как снег, что здесь, под левой грудью — Вечный апофеоз! Что с глазу на глаз с молодым Востоком Искала я на лбу своем высоком Зорь только, а не роз! 20 мая 1920 «Любовь! Любовь! И в судорогах, и в гробе…» Любовь! Любовь! И в судорогах, и в гробе Насторожусь – прельщусь – смущусь — рванусь. О милая! – Ни в гробовом сугробе, Ни в облачном с тобою не прощусь. И не на то мне пара крыл прекрасных Дана, чтоб на́ сердце держать пуды. Спелёнутых, безглазых и безгласных Я не умножу жалкой слободы. Нет, выпростаю руки! – Стан упругий Единым взмахом из твоих пелён – Смерть – выбью! Вёрст на тысячу в округе Растоплены снега и лес спалён. И если всё ж – плеча, крыла, колена Сжав – на погост дала себя увесть, — То лишь затем, чтобы смеясь над тленом, Стихом восстать – иль розаном расцвесть! Около 28 ноября 1920 «Знаю, умру на заре! На которой из двух…» Знаю, умру на заре! На которой из двух, Вместе с которой из двух – не решить по заказу! Ах, если б можно, чтоб дважды мой факел потух! Чтоб на вечерней заре и на утренней сразу! Пляшущим шагом прошла по земле! – Неба дочь! С полным передником роз! – Ни ростка не наруша! Знаю, умру на заре! – Ястребиную ночь Бог не пошлёт по мою лебединую душу! Нежной рукой отведя нецелованный крест, В щедрое небо рванусь за последним приветом. Про́резь зари – и ответной улыбки прорез… Я и в предсмертной икоте останусь поэтом! Москва, декабрь 1920 «На кортике своем: Марина…» На кортике своем: Марина — Ты начертал, встав за Отчизну. Была я первой и единой В твоей великолепной жизни. Я помню ночь и лик пресветлый В аду солдатского вагона. Я волосы гоню по ветру, Я в ларчике храню погоны. Москва, 18 января 1918 «Над церко́вкой – голубые облака…» Над церко́вкой – голубые облака, Крик вороний… И проходят – цвета пепла и песка — Революционные войска. Ох ты барская, ты царская моя тоска! Нету лиц у них и нет имён, — Песен нету! Заблудился ты, кремлёвский звон, В этом ветреном лесу знамён. Помолись, Москва, ложись, Москва, на вечный сон! Москва, 2 марта 1917 «За Отрока – за Голубя – за Сына…» За Отрока – за Голубя – за Сына, За царевича младого Алексия Помолись, церковная Россия! Очи ангельские вытри, Вспомяни, как пал на плиты Голубь углицкий – Димитрий. Ласковая ты, Россия, матерь! Ах, ужели у тебя не хватит На него – любовной благодати? Грех отцовский не карай на сыне. Сохрани, крестьянская Россия, Царскосельского ягненка – Алексия! За Отрока – за Голубя – за Сына, За царевича младого Алексия Помолись, церковная Россия! Очи ангельские вытри, Вспомяни, как пал на плиты Голубь углицкий – Димитрий. Ласковая ты, Россия, матерь! Ах, ужели у тебя не хватит На него – любовной благодати? Грех отцовский не карай на сыне. Сохрани, крестьянская Россия, Царскосельского ягненка – Алексия! 4 апреля 1917, третий день Пасхи «Из строгого, стройного храма…»
Из строгого, стройного храма Ты вышла на визг площадей… – Свобода! – Прекрасная Дама Маркизов и русских князей. Свершается страшная спевка, — Обедня еще впереди! – Свобода! – Гулящая девка На шалой солдатской груди! 26 мая 1917 |
