«Есть имена, как душные цветы…» Есть имена, как душные цветы, И взгляды есть, как пляшущее пламя… Есть темные извилистые рты С глубокими и влажными углами. Есть женщины. – Их волосы, как шлем, Их веер пахнет гибельно и тонко. Им тридцать лет. – Зачем тебе, зачем Моя душа спартанского ребенка? Вознесение, 1915 «Хочу у зеркала, где муть…»
Хочу у зеркала, где муть И сон туманящий, Я выпытать – куда Вам путь И где пристанище. Я вижу: мачта корабля, И Вы – на палубе… Вы – в дыме поезда… Поля В вечерней жалобе… Вечерние поля в росе, Над ними – во́роны… – Благословляю Вас на все Четыре стороны! 3 мая 1915 Анне Ахматовой Узкий, нерусский стан — Над фолиантами. Шаль из турецких стран Пала, как мантия. Вас передашь одной Ломаной черной линией. Холод – в весельи, зной — В Вашем унынии. Вся Ваша жизнь – озноб, И завершится – чем она? Облачный – темен – лоб Юного демона. Каждого из земных Вам заиграть – безделица! И безоружный стих В сердце нам целится. В утренний сонный час, – Кажется, четверть пятого, — Я полюбила Вас, Анна Ахматова. 11 февраля 1915 «Какой-нибудь предок мой был – скрипач…» Какой-нибудь предок мой был – скрипач, Наездник и вор при этом. Не потому ли мой нрав бродяч И волосы пахнут ветром! Не он ли, смуглый, крадёт с арбы Рукой моей – абрикосы, Виновник страстной моей судьбы, Курчавый и горбоносый. Дивясь на пахаря за сохой, Вертел между губ – шиповник. Плохой товарищ он был, – лихой И ласковый был любовник! Любитель трубки, луны и бус, И всех молодых соседок… Ещё мне думается, что – трус Был мой желтоглазый предок. Что, душу чёрту продав за грош, Он в полночь не шёл кладби́щем! Ещё мне думается, что нож Носил он за голенищем. Что не однажды из-за угла Он прыгал – как кошка – гибкий… И почему-то я поняла, Что он – не играл на скрипке! И было всё ему нипочём, — Как снег прошлогодний – летом! Таким мой предок был скрипачом. Я стала – таким поэтом. 23 июня 1915 «В тумане, синее ладана…» В тумане, синее ладана, Панели – как серебро. Навстречу летит негаданно Развеянное перо. И вот уже взгляды скрещены, И дрогнул – о чем моля? — Твой голос с певучей трещиной Богемского хрусталя. Мгновенье тоски и вызова, Движенье, как длинный крик, И в волны тумана сизого, Окунутый легкий лик. Все длилось одно мгновение: Отчалила… уплыла… Соперница! – Я не менее Прекрасной тебя ждала. 5 сентября 1915 «С большою нежностью – потому…» С большою нежностью – потому, Что скоро уйду от всех — Я всё раздумываю, кому Достанется волчий мех, Кому – разнеживающий плед И тонкая трость с борзой, Кому – серебряный мой браслет, Осыпанный бирюзой… И все – записки, и все – цветы, Которых хранить – невмочь… Последняя рифма моя – и ты, Последняя моя ночь! 22 сентября 1915 «Я знаю правду! Все прежние правды – прочь…» Я знаю правду! Все прежние правды – прочь! Не надо людям с людьми на земле бороться. Смотрите: вечер, смотрите: уж скоро ночь. О чём – поэты, любовники, полководцы? Уж ветер стелется, уже земля в росе, Уж скоро звёздная в небе застынет вьюга, И под землёю скоро уснем мы все, Кто на земле не давали уснуть друг другу. 3 октября 1915 «Два солнца стынут, – о Господи, пощади…» Два солнца стынут, – о Господи, пощади! — Одно – на небе, другое – в моей груди. Как эти солнца, – прощу ли себе сама? — Как эти солнца сводили меня с ума! И оба стынут – не больно от их лучей! И то остынет первым, что горячей. 6 октября 1915 «Цыганская страсть разлуки…»
Цыганская страсть разлуки! Чуть встретишь – уж рвешься прочь! Я лоб уронила в руки, И думаю, глядя в ночь: Никто, в наших письмах роясь, Не понял до глубины, Как мы вероломны, то есть — Как сами себе верны. Октябрь 1915 |
