Янг прекрасно знал о словах Керзона, что Восточная Палестина станет "арабской Трансиорданией". Этот подход уже был "задействован" в предшествующий месяц. Невинная фразеология его ответа явно предназначалась для введения в заблуждение и "усыпления" сионистов, беспокойство которых в тот период и надолго впоследствии было сконцентрировано на другом: на возобновляемой угрозе, что решающая 4-я статья может подвергнуться изменениям. Ни Жаботинский, ни его коллеги, не имея оснований опасаться, что их соглашению с Великобританией по Трансиордании что-либо грозит, независимо от административных вариантов, планировавшихся там, — никак не прокомментировали сообщение Янга.

ВЫВОД Восточной Палестины из состава территорий, охватываемых Декларацией Бальфура, первым формальным шагом к которому было занесение в мандат 25-й статьи, явился злоупотреблением доверием и по сути обманом еврейского народа. Его преступность не меркнет от того, что в 1922 г. он прекрасно согласовывался с постепенным процессом "размывания" Великобританией Декларации Бальфура. К тому, что носило качественный характер разъедания обязательства, содержащегося в Декларации, прибавился — шаг за шагом — количественный элемент. 25-я статья была сформулирована осторожно. Не упоминалась Трансиордания — очерченной территории под таким названием не существовало. Напротив, поскольку Великобритания получила мандат на Палестину, с ее позиций было чрезвычайно выгодно внести ясность, что территория, упоминавшаяся в 25-й статье, является неотделимой частью территории под ее правлением. Таким образом, Трансиорданию описывали — и справедливо — как "территорию, заключенную между рекой Иордан и восточной границей… Палестины"

Когда проводилась в жизнь Декларация Бальфура, никто не рассматривал Иордан границей. Повсеместно считалось, что река протекает в центре Палестины. Откровенное исключение Восточной Палестины из Мандата превратило бы ее в "невостребованную" территорию земли и вдохновило бы французские посягательства на нее как на часть Сирии.

И действительно, шаги британцев в отношении Трансиордании возбудили подозрения французов, которые они и высказали. В ноябре 1921 г. посол граф де Сент-Олейр информировал Керзона, что Францией получена информация о намерении Сэмюэла отторгнуть Трансиорданию от Палестины и переформировать ее в протекторат под управлением Абдаллы.

Керзон ответил: "Правительство Его Величества с самого начала рассматривало Трансиорданию как входящую в территории, охватываемые принятым им мандатом на Палестину, но оно посчитало, что в согласии с особым положением в Трансиордании, принципы ее администрирования по необходимости должны отличаться от применяемых в Палестине…

Правительство Его Величества имело в виду не только ее внутреннюю безопасность и материальное благосостояние, но и необходимость предотвратить образование в ее границах базы для вражеских операций, открытых или подпольных, против французских интересов в Сирии"[1023].

Британская королевская комиссия, которая спустя 15 лет предложила дальнейшее урезывание территории еврейского национального очага в границах Западной Палестины, выступило с откровенным признанием исторических фактов:

"Земли, где предполагалось создать Еврейский национальный очаг в период Декларации Бальфура, охватывали историческую Палестину целиком, и сионисты потерпели серьезное разочарование, когда Трансиордания была отделена по 25-й статье"[1024].

Задолго до оглашения Декларации Бальфура местоположение восточной границы Палестины обсуждалось сионистами и британским иностранным отделом. То, что обе стороны рассматривали ее как находящуюся значительно дальше к востоку от Иордана, подчеркивает суть существовавшего между ними разногласия. Сионистам включение Хиджазской железной дороги виделось необходимым для будущего еврейского государства. Шмуэль Толковский, будучи членом сионистской делегации на переговорах, предшествовавших декларации, выступил с подробным докладом, основанным на обширном исследовании, чтобы продемонстрировать важность железной дороги и для экономики, и для безопасности еврейского населения, которое, как подразумевалось обеими сторонами, будет проживать к востоку от Иордана. 2 февраля 1917 г. он отметил в своем дневнике — единственном сохранившемся от этих ранних переговоров документе: "После полудня. Заседание британского комитета по политическим вопросам (Вейцман, Сакер, Сифф, Шимон Маркс, Хайямсон, Сойдботтам и я). Вейцман говорит, что Иностранный отдел против включения Хиджазской железной дороги".

С того времени британские представители твердо постановили, что поскольку, по их же утверждению, дорога строилась на деньги арабов, граница еврейского национального очага должна пролегать к западу от нее[1025].

Сионисты не сразу согласились с этой постановкой вопроса. Год спустя, через 4 месяца после выхода Декларации Бальфура, Вейцман сказал Марку Сайксу: "Если мы не получим [Хиджазскую] железную дорогу, мы построим параллельную и парализуем первую"[1026].

Тем не менее еще через год, совсем уже накануне представления сионистского дела Мирной конференции, Вейцман и Сэмюэл как представители Сионистской организации были проинформированы на заседании в Иностранном отделе с Ормсби-Гором, Робертом Сесилем и Арнольдом Тойнби, что правительство Его Величества "готово считать Трансиорданию огражденной Хиджазской дорогой", и на этот раз они на это согласились"[1027].

Карта сионистов, вычерченная Аароном Аронсоном именно как отражающая это соглашение, была в том же месяце подана на Мирную конференцию (также и по соглашению с Фейсалом). Британские представители вели ту же линию во время последующих трудных переговоров с французами о границах. Внутри самого британского кабинета с убедительной защитой жизнеспособной границы к востоку от Иордана (а также на севере) выступил Бальфур. В подробном докладе от 9 сентября 1919 года он пишет: "Палестина по существу — это Иорданская долина с примыкающим побережьем и равнинами".

Но и он призывал к выделению Хиджазской железной дороги как слишком определенно связанной с исключительно арабскими интересами"[1028].

В то же время, реагируя на сообщения о притязаниях Франции, газета ’Таймс" призывала Париж согласиться на "жизнеспособные границы" на востоке и западе для еврейского национального очага. Статья от 19 сентября 1919 г. гласила:

"Иордан в восточные границы Палестины не годится… Палестине нужна хорошая военная граница к востоку от Иордана… Наша обязанность как мандатных властей — сделать еврейскую Палестину не нуждающимся государством, а государством, способным на устойчивое и независимое существование". Таймс" также поддерживала исключение Хиджазской дороги: "Устанавливая трансиорданскую границу Палестины как можно ближе к краю пустыни, мы должны предпринять предосторожности, чтобы не прервать связь между сирийской Аравией и частью новой Аравии, простирающейся к югу".

Неожиданно к концу 1919 г. сионисты узнали, что правительство, по всей видимости, приняло новую и значительно более ограниченную карту. То, что с ними не проконсультировались, было плохим предзнаменованием. Линия Майнерцхагена, как ее назвали по имени автора, не только уменьшала площадь, отведенную на еврейскую долю восточных равнин, но, как подчеркнул Вейцман, ограничивала экономическое развитие еврейского национального очага[1029].