– На что мы смотрим? Что слушаем?
– Погоди, я сообразил!
– Именно. Мы ищем наших убийц.
– Вы выследили Луч Смерти?
– Да. Мы тщательно собрали все архивы времен Погибели, все частичные данные, древние реестры автоматов и датирование нейтронной волны с точностью до наносекунды, и вычислили точку на небосклоне, вычислили расстояние.
– Говори, черт бы тебя побрал!
Гильгамеш опустил руки и весело рассмеялся.
– Семнадцать целых шесть десятых световых лет от Солнца, в созвездии Змееносца[155], за звездой Барнарда[156]. Свыше двух световых лет от ближайшей системы. Абсолютная пустота и тишина. Там ничего нет. Это гравитационная пустота, она никак не влияет на движение материи. Ничего не излучает сама и не преграждает путь излучению из глубин космоса. Ноль. Там ничего нет. Ничего.
– Погоди. И что это значит?
– Это значит, что они были готовы к Космической Мести. Будь у тебя такая пушка с Лучом Смерти, стал бы ты из нее стрелять из окна собственного дома? Чтобы каждый, в кого попали, но не добили, мог ответить тебе с лихвой?
– Ага! Строишь адскую машину в полностью анонимной точке пространства и наверняка еще уничтожаешь ее после использования, так что даже если бы мы когда-нибудь туда долетели и исследовали остатки, то ничего бы не узнали.
– Да. Самый быстрый и самый простой ответ. Но на самом деле он ничего не объясняет. Прежде всего он не отвечает на вопрос о мотивах. Но существует намного более обширная гипотеза: что там не было никакой машины, никакого генератора Луча Смерти.
Гжесь даже ничего не эмотировал, лишь почесал тяжелой левой лапой «Хоруса» бронированный лоб.
– Это уже выше моего понимания.
– Окей. Но имей в виду, что это единственный гонорар, которого ты можешь ожидать от «Норада».
Пять секунд. Десять секунд. Пятнадцать секунд.
– Единственный гонорар, – повторил Гильгамеш. – Да?
– Да. Говори!
– Хорошо, – «Хонда Х» на мгновение подняла к небу угловатую башку, словно вызывая в свидетели созвездия Дискеты[157] и Картриджа[158]. – Семнадцать световых лет – это слишком близко. Семнадцать световых лет – это ничто, это выстрел в упор, как если бы приставить нам обрез к груди.
– Шутишь? С такого расстояния попасть в цель, в планету, не допустив при этом рассеяния энергии – подобная точность намного превосходит все наши возможности и теории!
– Мы даже не уверены, что это, собственно, было за излучение. Все указывает на некий пучок из многих компонент, и приходится смириться с тем, что о большинстве из них мы не узнаем, поскольку не можем вернуться назад, чтобы поставить во время Погибели соответствующим образом откалиброванные датчики; мы можем опираться лишь на косвенные следы, на то, что уцелело из тогдашних достаточно случайных измерений.
– Быстрые нейтроны, я сам их видел в данных от «Го Цзя Хан Тянь Цзюй».
– Да, была такая компонента, наверняка. Но сама ли нейтронная волна очистила всю биосферу Земли? Мы в «Нораде» считаем, что Луч состоял в первую очередь из частиц, настроенных специально на частоту, разрушающую связи ДНК.
– Им пришлось бы сперва откуда-то взять эти параметры, – Гжесь начал поспешно шарить в древних базах по химии и биологии. – Не знаю, видна ли вообще ДНК в спектре планеты, наблюдаемом из космоса…
– Отступи назад, ты все еще смотришь с чересчур близкого расстояния. Подобная цивилизация – это не дворовый хулиган, стреляющий из воздушки через забор соседа. Речь идет о масштабах галактики, скопления галактик. Если не Вселенной.
– Не верю. Им пришлось бы найти способ обойти ограничение скорости света, иначе все это…
– С этого мы начали.
– С чего?
– С теорий, возникших еще до Погибели. Мы докопались до расчетов. Теперь, естественно, никто их до конца не понимает – перед погибелью не заайэсился ни один физик-теоретик, а новых с нуля мы потом не обучили, впрочем, их некому учить, какому-нибудь живорожденному самому приходится вытаскивать себя за уши на уровень Эйнштейна и Хокинга. Так что остались лишь голые гипотезы. Как открыть червоточину[159], как ее стабилизировать, как удержать связь, сколько тех или иных экзотических частиц для этого требуется. Впрочем, сперва нам пришлось бы построить ускоритель диаметром с Солнечную систему. Но это мы, человечество, – а каков шанс, что никто никогда во всей Вселенной не додумался до этого раньше?
– Знакомые аргументы, – пытаясь поспеть за Гильгамешем, Гжесь параллельно читал рефераты научно-популярных статей из архивов Замка. – Уравнение Дрейка[160], парадокс Ферми[161], гипотезы Хокинга[162]…
– И сразу же начинают громоздиться практические проблемы. Окей, у тебя есть технологии, ты можешь открывать туннель-червоточину в любое сколь угодно далекое место в космосе – вот только до тебя дошла информация исключительно о ближайших таких местах, о тех, из которых уже успел долететь сюда свет. Допустим, что за миллиард световых лет отсюда развилась некая иная цивилизация, и ты мог бы перебросить к ней туннель в мгновение ока. Но ты о ней не знаешь, и не узнаешь еще миллиард лет.
…Что можно сделать? Можно вести наблюдение за небом на максимальной чувствительности, и на основе текущих данных об отдельных звездных системах и планетах, а также на основе всеобщих астрофизических знаний создать карту вероятности развития жизни и технологической цивилизации в сколь угодно далекой системе в видимой Вселенной. До той звезды миллион световых лет, – «Хонда Х» подняла руку и показала пальцем на какое-то солнце из анонимной галактики, – и ты видишь сейчас ее образ миллионолетней давности. Тем не менее на основе самого этого образа ты можешь сделать вывод, разовьется ли там через миллион лет жизнь и разум. Десять, двадцать, пятьдесят процентов подобного сценария. И точно так же ты наносишь на карту все небо. А потом открываешь свои туннели-червоточины.
…Даже боги, однако, должны как-то управлять ресурсами. В мириады сторон сразу в любом случае не разорваться. Самым эффективным методом было бы разослать какие-нибудь зонды с искусственным интеллектом для сбора данных о текущем состоянии космоса. Что сегодня происходит на планете, телескопический образ которой повествует нам о положении дел тысячи веков назад? Так создается гигантская база информации о путях жизни во Вселенной – в каких условиях среды с какой вероятностью зародится та или иная жизнь и возникнет та или иная культура. А поскольку в твоем распоряжении имеются превосходящие скорость света червоточины, ты забираешься далеко за пределы нашей видимой Вселенной и собираешь в этой базе триллионы триллионов примеров, любые возможные астрофизические и биологические комбинации, причем отслеженные вплоть до их естественного конца.
…И потом у тебя уже есть алгоритм, готовый справочник миров и цивилизаций – будто у космического часовщика, который держит планеты пинцетом под лупой. В такой-то среде и из такой-то биологии в девятистах девяноста семи случаях на тысячу рождается космическая раковая опухоль – и мы выжигаем ее в зачатке.
– Землю они тоже так превентивно выжгли? И именно нам так не повезло оказаться в тех трех случаях на тысячу, collateral damage[163] садовника Вселенной?
– Почему в трех на тысячу? Почему не именно в тех девятистах девяноста семи? Ты что, думаешь, они ошиблись?
– А ты нет? Мы что, замышляли какой-нибудь космический блицкриг[164]?