– Это не для тебя, глупое создание. Мой гнев обращен к другим.

Амбаласи сказала это, с трудом сдерживая свои эмоции, потом заговорила на Сорогетсо:

– Внимание, дружба и помощь. – Она погладила зеленый гребень Ичикчее. Наконец та испуганно открыла глаза.

– Очень хорошо. Видишь, здесь Энге, которая пришла, чтобы побыть с тобой. Тихо, никакой боли не будет.

Амбаласи осторожно убрала нефмакел, который закрывал рану на ноге Ичикчее и защищал ее от инфекции. Сорогетсо дрожала, но не протестовала.

– Посмотри, – приказала Амбаласи. – Смотри в изумлении.

Энге наклонилась, чтобы посмотреть на собранное складками мясо на культе, где кожа была завернута над обнаженной костью. В самом центре был желтоватый отросток. Ей это ни о чем не говорило, но она ничего не сказала и тем самым вновь вызвала гнев Амбаласи.

– Хорошо заживает, – наконец сказала Энге. – Амбаласи – хозяйка целительской науки. Ампутация не только залечивает, но там, в середине, что-то еще появляется. Может ли это не быть предметом восхищения?

– Конечно, может, но из-за твоего невежества я не могу ожидать от тебя, чтобы ты по достоинству это оценила. Оттуда растет новая ступня, желтая ступня у зеленой Сорогетсо, которая на целую голову ниже нас. Неужели ты не понимаешь, какое важное значение это имеет? Неужели это не доходит до твоих мозгов, которые спят внутри твоего черепа?

Энге снесла это оскорбление – с Амбаласи надо было всегда вести себя мудро.

– Важность – не – понята. Допущено невежество.

– Необходимо сконцентрировать внимание. Прежние теории не в счет. Забудь малейшее упоминание о тектонических слоях и передвижениях континентов. Этот период очень длительный. Я усомнилась в этом, когда открыла, что мы можем общаться с Сорогетсо, даже на этом примитивном уровне. Нас разделяют не десятки миллионов лет, даже миллион лет – слишком большой срок. У нас могут быть какие-то незначительные различия, но генетически мы – одно и тоже. Иначе эта нога не выросла бы. Тайна остается тайной. Кто такие Сорогетсо и как они попали сюда?

Энге не пыталась ответить, зная, что проницательные глаза ученой видят ее насквозь.

– Меня это беспокоит. Я нашла много свидетельств неудавшихся экспериментов, до этого большей частью проводимых на море, а не на земле. Ты должна понять, что не все ученые такие же, как я. В этом мире есть искаженные мозги, так же как и искаженные тела.

Энге стало ужасно от этой мысли:

– Такого не может быть.

– Почему нет? – спросила Амбаласи, водворяя нефмакел на место. – Почему нет! – Она отвернулась от Сорогетсо, задыхаясь от гнева. – Всегда будут невежды. Я видела результаты опытов – ты бы ужаснулась, если бы взглянула на них. Помни, что все, что ты видишь вокруг, – то успешные результаты опытов. Мы нашли Амбаласокей довольно легко, другие тоже могли приходить сюда до нас. Записи и знания не сохранились. У нас, йилан, один недостаток – мы не знаем временных различий. Мы знаем, что завтрашнее завтра будет таким же, как и вчерашнее вчера, поэтому и не считаем нужным записывать происходящие во времени события.

– Значит, ты думаешь, что Сорогетсо – это результаты неудавшегося опыта?

– Или наоборот – удавшегося; или опыта, которого вообще не было. Верно то, что йиланы имеют гены йилан.

– Даже если улучшить их, чтобы победить какое-либо заболевание?

– Молчи! Ты говоришь слишком много, а знаешь слишком мало. Болезнь – это результат изменения других организмов. Мы – это мы, какими были, начиная с яйца времени. Обсуждение закончено.

– Тогда я его снова начну, – сказала Энге твердо. – Нынешние утверждения отрицают утверждения прошлые. Ты помогла нам прийти сюда, потому что ты хотела изучить отношение нашей философии к физиологическим изменениям в нашем теле. Разве этого нет в природе эксперимента с йиланами?

Амбаласи открыла рот, чтобы что-то сказать, но промолчала. Она долго стояла неподвижно, о чем-то думая. Наконец, заговорив, она своими движениями выразила уважение.

– Да, Энге, ты, конечно, права. Я должна это обдумать. Пойдем поедим, потому что над этим вопросом надо серьезно подумать. В настоящее время я не готова ответить на него.

Амбаласи посмотрела вокруг, но ее помощница ушла. Она выразила недовольство этим отсутствием.

– Она должна принести мясо. Она же прекрасно знает, что я предпочитаю есть в это время дня.

– Удовольствие – в – обслуживании, Амбаласи. Я принесу тебе.

– Я сделаю это сама. Голод не позволяет ждать. Энге пошла с ней через растущий город, мимо группы йилан, увлеченных беседой.

– Как никогда раньше мы можем искать правду Угуненапсы, не боясь никого.

– Твои бесценные создания должны бояться меня. Здесь следует больше делать, а не думать. Неужели твои Дочери не понимают, что без фарги в городе они должны выполнять любую грязную работу сами?

– Мы выполняем работу Угуненапсы.

– Угуненапса не положит вам еду в рот.

– А я думаю иначе, – сказала Энге с некоторой гордостью. – Она привела тебя к нам, потому что сила ее мыслей была в наших телах, и это привлекло твой интерес, привело нас сюда. А после ты увидишь результаты!

Амбаласи долго не посещала место, где готовили еду. Как только они обнаружили гигантского угря в реке, их пища, хоть и однообразная, была гарантирована. Амбаласи также больше не слышала в последнее время жалоб от Дочерей, что очень трудно добывать еду для всех. Теперь она увидела почему.

Одна из Дочерей – это была Омал – удобно расположилась в тени и отдыхала, а трое Сорогетсо трудились.

– Они быстро выучились, – сказала Энге, – и они благодарны за пищу, которую мы им даем.

– Я не совсем это одобряю, – сказала Амбаласи и взяла кусок угря на свежем листе, который ей протянула Сорогетсо. Она потупила взгляд, торопясь приготовить другой кусок для Энге.

– Недостаток понимания, – знаками показала Энге, потом взяла мясо.

Амбаласи откусила от угря.

– Прерывание научного исследования. Твои Дочери не могут ничего сделать правильно. – Она съела мясо, с раздражением бросила лист, потом указала в сторону берега реки. – Эти псевдофарги должны вернуться в свои естественные места обитания. Твои ленивые сестры должны сами работать. Вы всему мешаете. Разве ты забыла, что когда мы нашли Сорогетсо, то они жили не так, как мы, а со своими самцами, не запертыми в ханале? Я должна узнать, как это случилось, и все записать. Я должна изучать и записывать все подробности их ежедневного существования. Мне нужно изучать их в естественной среде, не здесь, готовящих угрей для ненасытных желудков. Ты видела плавающее в воде дерево, которое служило им защитой от неприятеля? Они, как и устузоу, используют неживые материалы. В этом они не похожи на нас. И вмешательство в их образ жизни надо прекратить. Верни назад Сорогетсо.

– Это будет нелегко…

– Нет ничего проще. Прикажи своим Дочерям собраться здесь. Я поговорю с ними, дам указания.

Энге задумалась над тем, что могло быть сделано, потом согласилась. Время для конфронтации наступило. Она знала, что это должно было произойти, потому что взгляды Амбаласи и ее Дочерей были разными, как день и ночь.

– Внимание, – она показала знаками ближайшей к ней йилане. – Очень важно. Всем собраться в амбеседе, немедленно.

Йиланы шли туда молча. Хотя в этом городе не было эйстайи, амбесед был выращен, потому что он был центром всех городов йилан. Со всех сторон спешили Дочери, подчиняясь команде, – они еще помнили о прежних приказаниях. Все были напуганы. Они пропустили вперед Энге и Амбаласи. Бок о бок они прошли к тому месту, где должна была сидеть эйстаа. Энге повернулась к ним, попросила тишины и начала говорить:

– Сестры мои. Амбаласи, которой мы восхищаемся, которая привела нас сюда, которая дала нам свободу и наши жизни, которую мы уважаем больше всех других, желает обратиться к вам по очень важному вопросу.

Амбаласи встала на самое высокое место, посмотрела на притихших йилан, потом тихо и бесстрастно заговорила: