Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Ради сверки я сразу открыл архив за первую ночь после переноса и увидел там точно такую же строчку с отметкой времени без содержания — тогда, в первые сутки, корабль с тремя огнями действительно вышел на меня из темноты через два часа после сна. Появление метки в журнале раньше моего решения повернуть рули подтверждало слова Ники о времени поля, но ни на шаг не приближало меня к разгадке самого кадра.

Извлечь изображение из памяти и вывести на экран было невозможно. Оставалось пересказывать его словами, как я раньше пересказал Лариной первое видение. Я поднял ладонь в перчатке к забралу, прикинул её ширину рядом с запомнившейся дырой в обшивке — и опустил руку. Без расстояния до цели масштаб будет выдумкой. Все три проверки не добавили ни одной детали. Но я продолжал верить воспоминанию, и «Мара» уже шла другим курсом.

Гордей выслушал выкладку, не перебивая, и тяжело опёрся руками о переборку. Из шлюза к проёму рубки тут же подтянулись оба парня.

— Лично ты мне безразличен, Марк, но договор у нас был о работе по дороге в Новую Гавань, — хмуро произнёс старик, а Лёха из-за его плеча сразу добавил, что бригаде оплачена работа, а не экскурсия.

— А куда мы вообще сейчас летим, командир? — спросил меня Федя, заглядывая через плечо на сетку радара, и когда я ответил, что к кораблю, тут же уточнил, к какому именно судну идёт корвет.

— Не знаю, — прямо ответил я, а когда парень с округлившимися глазами переспросил, неужели мы сейчас сжигаем половину бака ради полёта неизвестно к кому, коротко кивнул и подтвердил, что да.

Федя вдруг издал невесёлый смешок и покачал головой, заметив, что я хотя бы честно сказал правду, без лапши на уши. Из глубины шлюза тут же подал голос его напарник.

— У меня в деревне дед точно так же по весне за грибами по чуйке ходил. Иногда находил, а чаще пустой из леса вылезал. Вот и у нашего капитана сейчас такая же охота, — мрачно буркнул Лёха, после чего разборщики переглянулись.

Крыть эту шутку мне было нечем. Статистика из одного проверенного совпадения в первые сутки для серьёзного расчёта не годилась вовсе.

Привыкнув отвечать четвёрке, я невольно оглянулся через плечо на пятого пассажира. Служащий Тихона Бельского по-прежнему молча стоял в углу у переборки и спокойно смотрел на меня — мне то и дело казалось, что он запоминает каждое наше слово в рубке для доклада хозяину, но предъявить ему претензию за молчание я не мог.

Тут из жилого отсека негромко подала голос Марина. В отличие от парней, женщина не шутила и сразу назвала настоящую цель.

— Ведь это та самая «Кассандра», которую ты последние часы звал по радио, верно, Марк? — прямо спросила меня Марина, слышавшая мои вызовы через открытую переборку ещё на прежнем курсе.

— И что с ней случилось? — продолжила спрашивать она, когда я молча кивнул, а услышав моё признание в незнании, спокойно напомнила об остатке времени и спросила, что станет с нами шестерыми на девятом часу, если воздуха осталось на восемь часов, а путь туда дольше двенадцати.

Прятаться за коротким словом «нужно» больше не получалось. Обведя взглядом пять лиц в проёме, я вслух признал правоту её расчёта.

— На всех шестерых этого запаса нам не хватит, поэтому со мной на этот крюк вы не пойдёте, — объявил я.

Разговоры в шлюзе мгновенно оборвались. Все пятеро молча смотрели в рубку, ожидая продолжения, и как раз в эту минуту на краю ближнего радара зажглась отметка с огнями — параллельно нашему прежнему маршруту к границе безопасного фона шёл второй средний транспорт.

Ждать чужого оклика я не стал. Включив общий канал, я сам вызвал попутчика от имени корвета «Мара» и попросил пилота о помощи.

— Транспорт по правому борту, возьми к себе на борт пятерых человек до чистого фона и дальше в Новую Гавань, люди в скафандрах, и у каждого в ранцах есть по пять часов личного воздуха, — чётко проговорил я в микрофон.

В эфире повисла короткая пауза. Затем в динамике щёлкнуло, и мужской голос ответил, что возьмёт людей до самой Гавани по полтиннику с человека.

— Идёт, пассажиры заплатят тебе сами при входе, — тут же согласился я и сразу получил от него разрешение подходить на длину троса. Перевозчик ещё раз уточнил их личный запас. Услышав про пять часов при четырёх часах пути до фона, подтвердил: корабельного воздуха на транспорте хватит с лихвой.

Весь радиообмен занял меньше одной минуты. Люди за моей спиной слышали разговор от первого до последнего слова.

— Погоди-ка, командир, пять раз по пятьдесят — это же выходит двести пятьдесят клёпок сверху, а мы тебе уже четыреста отдали! — вдруг возмутился Гордей, перепутав в спешке расчёт.

— Не вы мне заплатили четыреста клёпок, Гордей, а я перевёл по сотне аванса каждому из вас четверых за работу. Отрабатывать аванс на моём борту теперь не придётся, деньги остаются у вас в кошельках. Транспорт довезёт группу до порта куда быстрее моего корвета: ему до Гавани пилить четырнадцать часов при восьми часах общего воздуха, — поправил я.

— Выходит, ты нас сперва с битой посудины вытащил, а теперь посреди дороги высаживаешь на чужой борт? — нахмурился Федя, а Лёха из шлюза тут же зло бросил, что капитан просто продал их транспорту.

Гордей медленно повернул голову к напарнику и смерил парня тяжёлым взглядом. Старик без спешки объяснил ему разницу между этими понятиями.

— Когда людей продают, Лёха, деньги за сделку кладут себе в карман, а тут капитан сам заплатил нам четыреста клёпок вперёд за наш уход, так что вся разница в том, кто именно платит, — раздельно произнёс Гордей.

Вступать в их спор о словах я не стал. Для меня этот попутный транспорт давал возможность выиграть время, тогда как для спасённых оставался очередным чужим коробом с незнакомым хозяином, и никакое повторение выгоды не убрало бы у Лёхи ощущения продажи.

Ещё на этапе сближения судов все пятеро надели шлемы, защёлкнули воротники и переключились на баллоны за спиной — спор в шлюзе ещё шёл по внутренней связи, но корабельную подачу гости больше не тратили. Подведя корвет на дистанцию переброски, я выпустил трос к шлюзу транспорта.

Первым без единого слова благодарности и без оглядки на рубку по канату ушёл Лёха, а сразу следом за ним перебрался Федя. Третьей у люка задержалась Марина — перед закрытием створки женщина обернулась ко мне и пожелала найти то, что я ищу.

— Я тоже на это надеюсь, — ответил я, но Марина тихо возразила, что на моём лице нет никакой надежды, а виден только постоянный счёт в уме, и шагнула в камеру шлюза, не дожидаясь ответа.

Четвёртым со сварочным аппаратом за спиной уходил Гордей. Уже держась перчаткой за скобу люка, старик обернулся ко мне через плечо.

— Если мы оба из этой передряги живыми выберемся и в порту снова какая давка выйдет, пустишь меня ещё раз погреться — приварю тебе что-нибудь бесплатно, в счёт старой памяти, — пообещал сварщик, и я коротко кивнул, что мы договорились, если я сам выживу.

Последним у порога остался служащий Тихона в тёмно-синем скафандре. Перед выходом пассажир задержался на секунду и спокойно посмотрел мне в глаза сквозь стекло шлема.

— Только наш груз в трюме по дороге не бросайте, Марк, иначе Тихону Бельскому будет неприятно, — вежливо напомнил мужчина.

— Груз пока мой, — ответил я, после чего служащий кивнул и шагнул в шлюз, а высадка пятерых человек в обратную сторону потребовала тех же двух циклов при вместимости троих, что и их приём у лайнера.

Едва последний пассажир перестегнул карабин на борту транспорта, я сам выбрался наружу на фале и занялся внешней подвеской корабля. Продавать железо в порту или торговаться с попутчиком у меня не было времени. Выбросить металл в пустоту рука не поднималась. Я отцепил и переправил на транспорт все три компрессора с левого борта, обе двери с крыши рубки и шесть из двенадцати панелей справа — те самые листы, что прикрывали снаружи трюм с четырьмя контейнерами Тихона.

Срезать кусачками хомуты в невесомости оказалось куда быстрее, чем натягивать их вчера перед бурей. Освобождённые сорокакилограммовые плиты и двери плавно сходили со скоб от одного толчка ладони, я цеплял их за грузовой карабин на середине троса, и двое такелажников в шлюзе попутчика споро выбирали конец внутрь.

44
{"b":"982685","o":1}