Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Нет.

Я опустила глаза.

— Простите.

— Не стоит. Прошло столько времени, что иногда та жизнь кажется мне чужой.

Несколько мгновений он смотрел на огонь.

— Моя дочь появилась значительно позже. Её история принадлежит ей, поэтому рассказывать её без разрешения я не стану. Скажу лишь, что после её превращения нас стало двое.

Мне почему-то понравилось именно это «нас».

Не «я её нашёл».

Не «она осталась со мной».

Нас стало двое.

— А Ансел?

На этот раз он улыбнулся.

— Ансела нашли мы.

Я невольно подалась вперёд.

— Где?

— В таком состоянии, в котором человеку лучше не оставаться одному.

Улыбка исчезла.

— Он совсем недавно прошёл ритуал. Не понимал, что с ним происходит, не умел контролировать голод и, насколько я могу судить сейчас, был совершенно уверен, что уничтожил собственную жизнь.

Я вспомнила, как Ансел рассказывал о первых годах после превращения, и внутри неприятно сжалось.

— Сколько ему тогда было?

— Двадцать пять. Совсем мальчишка.

Я невольно улыбнулась.

— Ансел бы очень обиделся, если бы услышал.

— Поэтому можете ему не рассказывать.

Мы оба тихо рассмеялись.

— Он сразу остался с вами?

— Нет. — В глазах Эдмунда мелькнуло веселье. — Ансел вообще редко делает что-нибудь настолько просто.

Это уже звучало знакомо.

— Первое время он пытался уйти. Был уверен, что справится самостоятельно, и однажды действительно исчез.

— Надолго?

— Почти на полгода. Я решил не искать его. Иногда человеку нужно позволить сделать собственный выбор, даже если этот выбор тебе не нравится.

Эдмунд ненадолго замолчал.

— Моя дочь со мной не согласилась.

— Что она сделала?

— Несколько недель пыталась убедить меня, что Ансел обязательно вернётся сам. Потом перестала. Пришла ко мне среди ночи и сказала, что ей всё равно, хочет он быть найденным или нет. Она хочет знать, что он жив.

Улыбка Эдмунда стала теплее.

— На следующее утро мы начали поиски.

— И нашли?

— Конечно.

— Он был рад?

Эдмунд тихо рассмеялся.

— Совершенно нет.

Почему-то я тоже улыбнулась.

— А она?

— Она сделала вид, что искала его исключительно потому, что устала слушать мои переживания.

Эдмунд посмотрел на огонь.

— Она очень быстро к нему привязалась. Думаю, значительно раньше, чем сам Ансел понял, что у него снова появилась семья.

Я улыбнулась.

— А Дориан?

Он покачал головой.

— Дориан появился последним.

— Его вы тоже нашли?

— В некотором смысле. Только спасать его было уже поздно.

Я насторожилась.

— Что с ним произошло?

Эдмунд несколько секунд молчал, а затем неожиданно усмехнулся.

— Глупость.

— Глупость?

— Боюсь, никакой красивой трагедии здесь нет. Дориан был молод, любопытен, самоуверен и совершенно убеждён, что запреты существуют исключительно для трусов.

Я хохотнула.

— Некоторые черты характера переживают даже смерть.

— Он специально прошёл ритуал?

— Ему было чуть больше двадцати. Кто-то рассказал про вечную молодость и бессмертие, а Дориан решил, что звучит прекрасно.

Я не удержалась от смеха.

— Очень на него похоже.

— Именно поэтому я и не смог пройти мимо. — Эдмунд улыбнулся, но в его взгляде вдруг появилось что-то далёкое. — В человеческой жизни у меня был сын. Такой же лёгкий, беспечный, совершенно уверенный, что с ним никогда не случится ничего по-настоящему плохого.

Я посмотрела в сторону кабинета.

— А Ансел?

Эдмунд проследил за моим взглядом.

— Ансел был полной его противоположностью.

— Поэтому вы к нему привязались?

Он задумался.

— Возможно. Ансел оказался удивительно похож на сына, которого я когда-то представлял себе, пока ждал рождения ребёнка. А Дориан спустя столько лет напомнил мне того, кто у меня действительно родился.

Он замолчал, глядя в огонь.

— Странная вещь — вечность. Иногда она возвращает тебе почти всё, что ты потерял. Только никогда — тех, кого ты потерял на самом деле.

Эта маленькая деталь почему-то задела меня сильнее всей истории.

Получалось, семья не собралась в один день.

Она росла.

— Вы называете их детьми, — сказала я. — Хотя они ведь вам не…

Я осеклась, не зная, как закончить.

Он понял.

— Не родные?

Я кивнула.

— Кровь — довольно переоценённый способ создавать семью, Лиора.

Я замолчала.

Почему-то именно от этой фразы в груди стало тепло.

Он посмотрел в сторону кабинета, за дверью которого были Ансел и Дориан.

— За достаточно долгую жизнь человек теряет очень многих. В какой-то момент начинаешь особенно дорожить теми, кто однажды решил остаться.

Я подумала об Анселе.

О том, сколько раз за свою жизнь он, должно быть, видел, как люди приходят и исчезают.

— Он очень долго был одинок, да?

Эдмунд посмотрел на меня.

— Да.

Одно короткое слово прозвучало куда тяжелее длинного рассказа.

— Даже с вами?

— Одиночество не всегда означает отсутствие людей рядом. Ансел умеет любить семью и одновременно не позволять ей приблизиться к той части себя, которую считает слишком тёмной.

Я невольно улыбнулась.

— Звучит знакомо.

— Не сомневаюсь.

Теперь улыбнулся он.

— Последние десятилетия это становилось только хуже. Он приезжал, исчезал, находил очередное занятие, снова уезжал. И каждый раз убеждал нас, а прежде всего себя, что ему достаточно именно такой жизни.

Я вспомнила огромный дом в Морригане.

Ансела одного возле камина.

И впервые представила не несколько месяцев его одиночества.

Десятилетия.

— А потом появилась я, — тихо сказала я.

Он посмотрел на меня с удивительной теплотой.

— А потом появились вы.

Мне почему-то стало неловко, и я опустила глаза на чашку.

— Я не уверена, что это настолько большое событие.

— Для него — большое.

Он сказал это без улыбки.

Совершенно серьёзно.

— Я давно не видел сына таким, каким он был сегодня за столом.

В груди что-то дрогнуло.

— Каким?

— Счастливым.

Я не нашлась с ответом.

За дверью кабинета послышались шаги.

Я успела только моргнуть, прогоняя неожиданную влагу из глаз, прежде чем появился Ансел.

Он остановился на пороге и сразу посмотрел на меня.

Потом на отца.

Снова на меня.

— Что происходит?

Я улыбнулась.

— Ничего.

Ансел подозрительно прищурился.

— О чём вы разговаривали?

Эдмунд невозмутимо взял чашку.

— О тебе.

— Я так и понял.

— В основном плохо.

— В этом я тоже не сомневался.

Я рассмеялась.

Ансел подошёл ко мне, и его ладонь привычно легла мне на плечо.

А я вдруг посмотрела на троих мужчин в этом доме совсем иначе.

Ещё утром мне казалось, что я еду знакомиться с древней семьёй существ, о которых несколько месяцев назад читала только в легендах.

Теперь я знала, что когда-то никакой семьи не существовало.

Был один человек, который потерял того, кого пытался спасти.

Потом их стало двое.

Потом они нашли двадцатипятилетнего Ансела, уверенного, что после совершённого им ритуала для него больше не существует нормальной жизни.

А много позже они втроём протянули руку Дориану.

Никто из них не родился частью этой семьи.

Они просто раз за разом выбирали друг друга.

Я посмотрела на Ансела. Он о чём-то спорил с Дорианом, а Эдмунд слушал их с той спокойной улыбкой, которая бывает только у человека, видевшего этот спор уже сотню раз и всё равно не уставшего от него.

Впервые я подумала, что, возможно, именно поэтому этот дом так быстро перестал казаться мне чужим.

Здесь не спрашивали, кем ты был раньше и имеешь ли право называться семьёй. Здесь однажды просто оставляли для тебя место — а потом продолжали ждать, сколько бы лет тебе ни понадобилось, чтобы решиться его занять.

53
{"b":"982678","o":1}