Этого оказалось достаточно.
— Ансел?
— Да.
Улыбка исчезла с моего лица.
— Что?
Он ненадолго задумался, подбирая слова.
— Некоторые старые вещи сохраняют то, что с ними происходило. Особенно если были кому-то дороги.
Я нахмурилась.
— Не понимаю.
— Это похоже на то, что ты уже видела. На площади это была память места. А здесь... — Ансел сделал паузу. — Память вещи.
Несколько секунд я просто смотрела на него.
— И что там было?
Ансел отвёл взгляд.
— Ты уверена, что хочешь знать?
Сердце забилось быстрее.
— Что там такого, что ты так говоришь?
— Ничего. Но я не знаю, не сделает ли это тебе ещё больнее.
У меня перехватило дыхание.
— Говори.
Он кивнул.
— Ему было лет восемь, — задумчиво произнёс Ансел, глядя на огонь в камине.
— Каким он выглядел?
— Счастливым.
Одно слово. И почему-то именно оно ударило сильнее всего.
Я столько лет думала о последних месяцах папиной жизни, что почти забыла: когда-то существовал мир, в котором с ним ещё не произошло ничего страшного.
— Расскажешь?
— Он делал этот самолёт вместе с отцом. Разлил синюю краску на ковёр, попытался спрятать пятно под газетой, а потом бегал по комнате с ещё мокрым самолётом.
Я невольно рассмеялась.
— Серьёзно?
Ансел улыбнулся.
— Очень серьёзно.
Я представила папу восьмилетним, с синими пальцами и кривым самолётиком в руках.
Но вместо лица получалось только пустое место. Потому что я никогда не видела его таким.
Я посмотрела на Ансела.
— А я могу это увидеть?
Он сразу понял.
— Лиора...
— Ты можешь показать мне?
В его лице появилось сомнение.
— Могу.
Я несколько секунд смотрела на него. После площади и старого бального зала мне казалось, что удивляться уже поздно. Как выяснилось, зря.
На секунду опустив глаза, я придвинулась к Анселу ближе и взяла его за ладонь.
— Я хочу его увидеть.
Ансел ещё немного помолчал, потом кивнул.
Мы вернулись в гостиную. Самолётик всё ещё лежал возле коробки. Ансел сел рядом со мной, взял его в одну руку, а другую протянул мне.
— Закрой глаза.
Я вложила пальцы в его ладонь.
Несколько мгновений ничего не происходило. А потом тёплый свет проступил сквозь темноту. Комната была та же — и совершенно другая. Летнее солнце лежало на ковре, окна были открыты, где-то на улице шумели деревья.
На полу сидел мальчик. Я узнала его раньше, чем успела рассмотреть лицо.
Папа.
Маленький, растрёпанный, с синей краской на пальцах и щеке. Рядом сидел ещё молодой дедушка и пытался помочь ему приклеить крыло.
— Я сам, — недовольно сказал папа, отодвигая его руку.
Я улыбнулась.
Через секунду его локоть задел банку. Краска растеклась по ковру. Папа замер, посмотрел на пятно и торопливо накрыл его газетой. Дедушка рассмеялся. Папа продержался несколько секунд — и тоже не выдержал. Потом схватил самолётик и побежал по комнате, подняв его над головой.
Он смеялся. Вот таким я его никогда не знала. Без усталости. Без боли. Без всего, что случится с ним много лет спустя. Просто счастливым восьмилетним мальчиком.
Изображение дрогнуло и растворилось.
Я открыла глаза.
Несколько секунд не могла понять, почему снова вижу ёлочные огни, коробку на полу и Ансела рядом. Его пальцы всё ещё держали мои, а между нами лежал старый деревянный самолётик.
Я улыбнулась — и только тогда почувствовала слёзы на щеках.
— Лиора...
— Всё хорошо.
Он внимательно смотрел на меня, будто всё ещё сомневался, правильно ли сделал.
Я снова взглянула на самолётик.
— Я никогда не видела его таким счастливым.
Голос дрогнул, но на этот раз я не пыталась это скрыть.
Перед глазами снова возник папа — маленький, перепачканный синей краской, бегущий по комнате с самолётом над головой.
Я тихо рассмеялась сквозь слёзы. Ансел улыбнулся. Я повернулась к нему и сжала его ладонь.
— Сегодня ты совершил для меня настоящее рождественское чудо.
Он замер. Всего на секунду, но я почувствовала, как его пальцы сильнее сжали мои.
— Я всего лишь показал тебе то, что уже было.
— Нет.
Я покачала головой. Ансел ничего не ответил. Я придвинулась и обняла его, прижавшись щекой к его плечу. Он обхватил меня руками и поцеловал в волосы. А рядом, среди старых открыток, детских рисунков и вещей, которые бабушка столько лет не могла заставить себя выбросить, лежал маленький синий самолёт. Теперь я знала, почему у него криво приклеено крыло. И почему-то от этого папа казался немного ближе.
Когда мы собрались уезжать, было уже далеко за полночь. Бабушка вручила мне два контейнера с едой, ещё один сунула Анселу и категорически отказалась слушать аргументы, что у нас дома всё есть.
— Это другое.
Ансел покорно принял контейнер.
— Спасибо.
— И приезжайте в следующий раз пораньше. Вечером дорога скользкая.
Я уже натягивала пальто, но руки на мгновение остановились.
В следующий раз. Я посмотрела на Ансела. Он тоже услышал.
— Обязательно, — ответил он.
Так просто, будто следующий раз действительно существовал.
Будто весной мы снова приедем сюда. Бабушка опять накормит его против воли. Может быть, летом я покажу ему сад. Папин самолёт останется на полке, моя уродливая звезда — в коробке с ёлочными игрушками.
Будто впереди у нас было сколько угодно таких вечеров.
На крыльце бабушка обняла меня, а потом неожиданно повернулась к Анселу.
— Берегите её.
Я закрыла глаза.
— Бабушка...
Ансел не улыбнулся.
— Берегу.
Она несколько секунд смотрела ему в лицо, словно пыталась понять, можно ли верить этому человеку. Потом кивнула.
Уже в машине я пристегнулась и повернулась к нему.
— Ну?
— Что?
— Ты выжил.
Ансел завёл двигатель.
— Было непросто.
Я рассмеялась.
Он выехал со двора, и бабушкин дом медленно остался позади — маленький, тёплый, окружённый снегом.
Я повернулась к окну и больше ничего не говорила.
Примерно через полчаса меня начало клонить в сон.
Сначала я просто прикрыла глаза. Потом прислонилась виском к стеклу. Ансел что-то сказал, я даже ответила, но через минуту перестала понимать, о чём мы разговариваем.
Когда я снова открыла глаза, вокруг было тихо.
Я моргнула.
Машина стояла. За окном был мой дом.
Ансел сидел рядом, глядя через лобовое стекло.
— Мы приехали?
— Да.
Я посмотрела на часы. Потом ещё раз.
— Ансел.
— М-м?
— Мы давно приехали?
Он взглянул на приборную панель.
— Минут двадцать назад.
Я окончательно проснулась.
— Двадцать минут?!
— Примерно.
— Почему ты меня не разбудил?
— Ты очень мило спала.
— И ты двадцать минут просто сидел здесь?
— Смотрел на тебя.
Я уставилась на него.
— Ты ненормальный.
— Возможно.
Я хотела что-то сказать. Не придумала.
Вместо этого отстегнула ремень, наклонилась через консоль и поцеловала его.
Ансел явно не ожидал, но почти сразу его ладонь легла мне на затылок. Поцелуй получился сонным, тёплым и каким-то совершенно домашним.
Когда я отстранилась, он всё ещё держал меня.
— За что?
— За Рождество.
— Я почти ничего не сделал.
— Неправда.
Он прищурился на секунду, а затем стал серьёзным.
— Спасибо, что познакомила меня со своей семьёй. Вечер был замечательным.
Я улыбнулась и снова поцеловала его, совсем коротко.
— Бабушке ты понравился.
— Она двадцать минут допрашивала меня за ужином.
— Это и значит, что понравился.
Ансел задумался.
Глядя на его погружённое в размышления лицо, я рассмеялась и открыла дверь.
Холодный воздух сразу забрался под пальто.
— Лиора.
Я обернулась.
— Что?
Ансел смотрел на меня из машины.