— Точно. Ну, не страннее своего брата, — я попыталась шутливо уколоть подругу.
— Дориана не трогай, он нормальный! Только правда, почему-то так мне и не позвонил. Ну, с того вечера в ресторане. Думаешь, я ему не понравилась? — огорчённо протянула Нора.
— Пока не спросишь, не узнаешь. Хочешь, я попрошу Ансела это выяснить?
— Лучше пригласи его на вечеринку, — с напускной дерзостью ответила подруга и положила трубку.
Всё же собравшись в магазин, я вышла из дома и по дороге набрала Ансела. Он, как я и предполагала, встретил мою идею без особого энтузиазма, но после недолгих уговоров согласился. Я решила, что вечеринка — отличная возможность отвлечься и прогнать тяжёлые мысли.
Вернувшись из магазина, я приготовила себе обед, а после еды почувствовала, как меня клонит в сон. Времени до назначенного часа ещё было много, поэтому я решила вздремнуть. Стоило мне устроиться поудобнее, прижавшись щекой к мягкому ворсу пледа, как меня сразу же выключило.
Снилась школа. Мне лет восемь. Рождественский вечер — ёлка, гирлянды, запах корицы и хвои. Вокруг много нарядных детей, переливающаяся мишура и снежинки на окнах. Мы только что закончили петь рождественские песни на школьной сцене и теперь толпились возле огромной ёлки, дожидаясь родителей. Пёстрые детские наряды, огни гирлянд, блеск серебристой мишуры сливались в глазах в один красивый яркий шлейф. Я бесконечно счастлива: впереди чудесный праздник, папа держит меня за руку, а дома меня ждут подарки под ёлкой.
Я поворачиваю голову направо, чтобы посмотреть на папу, и оцепеняющий ужас сковывает всё моё тело.
У него нет лица. Гладкая кожа там, где должны быть глаза, нос, рот. Только пустота.
— Папа? — кричу я и отдёргиваю руку.
Он поворачивает ко мне голову, подставляя взгляду то место, где должно быть лицо.
— Ты забываешь меня, — говорит он. Голос его, но звучит отовсюду и ниоткуда.
— Нет, — шепчу я, чувствуя, как глаза наполняются слезами, и пытаюсь бежать, но ноги совсем не слушаются.
— Он забирает. По кусочкам, — прошипел чужой, скрежещущий голос.
Я проснулась от собственного крика. В гостиной было душно. Стало так одиноко и страшно, что я выбежала в свою комнату. Футболка лежала на кровати, там, где я её оставила. Я схватила её, прижала к лицу — и заплакала. Потому что знала: он прав. Я действительно забываю.
Холодная вода из-под крана помогла немного прийти в себя. Голова стала яснее, страх постепенно отступал, хотя неприятный осадок от сна никуда не исчез. Я включила свет во всём доме и заварила чашку ромашкового чая — мой универсальный рецепт успокоения.
Пока пила чай, пыталась решить, в чём пойти на вечеринку. Оставаться дома наедине со своими мыслями хотелось ещё меньше, чем веселиться в компании почти незнакомых людей. Настроение было мрачным, и выглядеть хотелось соответствующе.
В шкафу нашлась чёрная рубашка с длинными, расширяющимися книзу рукавами. Она мягко облегала фигуру, а тонкое кружево у воротника делало меня похожей то ли на преподавательницу старого колледжа, то ли на героиню готического романа. Короткая юбка открывала мои длинные ноги, а высокие ботфорты добавляли облику что-то опасное, почти хищное.
На шее, как всегда, серебряный кулон-замочек.
Я редко носила столько чёрного сразу, но сегодня внутри было слишком много мрака, чтобы притворяться милой. Я распустила волосы, слегка подкрутила пряди и оставила несколько локонов у лица. Тёмный макияж делал взгляд глубже, а губы — бледнее обычного.
Я выглядела старше. Красивее. И вместе с тем какой-то потерянной. Долго всматривалась в собственное отражение, пытаясь понять, себя ли я вижу в зеркале или совершенно другую девушку.
Когда я вышла из дома, Ансел стоял возле машины. Увидев меня, он замер. Его взгляд медленно скользнул по моему наряду, задержался на серебряном кулоне у основания шеи, а затем поднялся к лицу.
Ансел медленно выдохнул:
— Если ты хотела свести меня с ума, то у тебя получилось.
Я промолчала, смущённо улыбнувшись, но решила, что это один из тех комплиментов, которые надолго остаются в памяти.
— Что-то случилось? Ты выглядишь растерянной. И этот образ... нетипичный для тебя.
Я задумчиво смотрела в окно, размышляя, хочу ли отвечать на этот вопрос. После недолгого молчания всё-таки решилась:
— Мне приснился страшный сон. Про папу. И ещё я забыла про его день памяти. Не знаю, как так произошло, — призналась я и с тревогой посмотрела на Ансела, словно ожидая от него осуждения.
Он нахмурился, а пальцы, до этого спокойно лежавшие на руле, едва заметно напряглись. Несколько секунд Ансел молчал, будто подбирая слова.
— Всякое бывает, Лиора. Люди не роботы, могут что-то забыть. Не вини себя. Хочешь, можем съездить на могилу вдвоём, принесём цветы?
— Я ничего не говорила про могилу. Откуда ты знаешь? — Я недоумённо посмотрела на него.
— Э-э-э... Ну, я предположил, что ты ходишь на кладбище. Это же логично.
— Ну да, — согласилась я. Он был прав: ничего странного в его предположении не было, но внутри всё равно оставалось неприятное ощущение, будто Ансел каким-то образом залез ко мне в голову.
Он взял меня за руку и произнёс:
— Ты выглядишь как сама осень Морригана: красивая, холодная и загадочная...
— Этого эффекта я и добивалась, — улыбнулась я. — Ты, кстати, тоже очень даже ничего.
— Спасибо, — усмехнулся Ансел.
На нём была простая белая футболка, тёмная джинсовая куртка и чёрные джинсы. Ничего особенного, ничего вычурного. Но от этого он казался ещё привлекательнее. Рукава куртки были небрежно закатаны до локтей, русые волосы слегка растрепались от ветра, а на шее поблёскивала тонкая серебряная цепочка. Казалось, Ансел совершенно не заботился о том, какое впечатление производит на окружающих. И всё же отвести от него взгляд было невозможно.
Дом Милтона находился в одном из самых престижных районов города, где жили преимущественно богачи. Дома здесь были все как под копирку — видимо, такова была последняя мода в архитектуре. Казалось, этот квартал совершенно не вписывался в атмосферу Морригана: слишком современный, слишком правильный, лишённый привычного городу мрачного очарования. Готические замки, по правде говоря, нравились мне значительно больше.
— Ты уверена, что нам стоит туда идти? — спросил Ансел, заглушив двигатель перед воротами трёхэтажного коттеджа, из которого доносилась громкая музыка.
— Не уверена, но попробовать стоит. Никогда не была на вечеринках. И без тебя, скорее всего, не решилась бы.
— Ладно, пойдём. Ты умеешь надавить на нужную точку, — ответил Ансел и приобнял меня за плечи.
Мы прошли через ворота в высоком заборе, и перед нами открылся небольшой двор. Почти вся прилегающая к дому территория была выложена камнем, лишь вдоль забора тянулись клумбы с аккуратно подстриженными вечнозелёными кустарниками. Двор выглядел элегантным и минималистичным: дорожка к дому была вымощена мрамором тёмно-зелёного оттенка и освещена уличными фонарями. Сам коттедж возвышался метрах в двадцати от ворот, поражая громоздкостью прямоугольных форм.
Это был типичный «дворец для папика», возведённый с полным игнорированием чувства прекрасного.
У ворот стояли несколько ребят. Громко разговаривали, смеялись, а в воздухе смешивались запахи табака и вишни. Они проводили нас любопытными взглядами, а когда мы прошли мимо, кто-то из них присвистнул вслед. В эту секунду я пожалела о своём импульсивном решении одеться настолько вызывающе.
Ансел обернулся, явно намереваясь заступиться, но я потянула его за руку, попросив не горячиться, и невольно улыбнулась про себя от мысли, что теперь меня есть кому защитить.
— Что-то мне уже здесь не нравится, — нахмурившись, произнёс Ансел.
— Не бери в голову, всё хорошо, — успокоила я его, потянувшись и чмокнув в щёку.
Он посмотрел на меня с нежностью, но выражение его лица почти сразу стало серьёзным.
— Не отходи от меня далеко.