Кстати, о радиолюбительстве в «глобально-советском масштабе».

Для Судоплатова стала полной неожиданностью моя просьба «проработать» через ветеранские организации возможность помочь отечественным радиолюбителям с продажей радиодеталей-«неликвидов» с оборонных предприятий. Неожиданностью — потому что он просто не знал о существовании проблемы и, тем более, способа её решения.

— Но ведь существуют какие-то причины, из-за которых эти радиодетали не только не пускают в продажу, но и не используют в производстве бытовой радиоаппаратуры?

— Исключительно перестраховка. Мол, вдруг «супостаты» узнают наши жжжуткие секреты, проанализировав радиоэлементы со штампом военной приёмки. Притом, что в производстве полупроводников мы отстаём от тех же американцев чуть ли не на десятилетие. А для оборонки используются та же самая элементная база, что и в бытовой технике, только отобранная по более жёстким техническим допускам. Те же транзисторы с маркировкой КТ и 2Т ничем, кроме допусков, не отличаются. Как и микросхемы без буквы «К» перед наименованием серии и с ней. При этом к радиоэлементам, используемым в бортовой аппаратуре, предъявляются очень жёсткие требования по дате выпуска: на момент изготовления остающийся гарантийный срок годности элементов не может быть ниже гарантийного срока годности «изделия» в целом. Зачастую получается, что при производстве той же ракеты микросхемы и транзисторы не могут лежать на складе дольше полугода. И знаете, как поступают с абсолютно новыми, вполне годными микросхемами и транзисторами? Их просто отправляют на переплавку. Вместо того, чтобы использовать в качественной бытовой технике или продать их населению и получить в бюджет сотни миллионов рублей, тратятся ещё десятки миллионов на утилизацию.

— Но ведь по тому, где именно используются эти микросхемы, можно выяснить, что производит то или иное военное предприятие.

— Павел Анатольевич, а вы считаете, что это нашим наиболее вероятным противникам не известно? Параметры производимых узлов и блоков и принцип их работы — да, являются и должны являться секретом. Но тип выпускаемой предприятием продукции — секрет исключительно для нашего населения (да и то, чаще всего, таковым не является), а не для тех, кому за границей это положено знать. Зато мы сами, собственными руками изо всех сил тормозим производство дефицитной радиоэлектронной бытовой аппаратуры, творческие порывы людей и наполнение бюджета. Кроме того, кто запрещает продавать этот неликвид не непосредственно на предприятии, где он образовался, а делать это централизовано? К примеру, те же самые «просроченные» или ставшие ненужными из-за отмены заказа транзисторы, микросхемы, резисторы, конденсаторы можно централизованно собирать, а потом отпускать по заявкам предприятий, производящих бытовую технику, или «выбрасывать» в продажу населению. Следов, где они изначально должны были применяться, уже никто не найдёт.

— Хм… Логично.

— И второе. Когда я работал на заводе, выявилась технологическая ошибка в производстве блоков управления одной из ракет. Из-за неправильного выбора мастики, при помощи которой к печатной плате приклеивались жгуты проводов, изоляция этих проводов со временем теряла свойства. Старые блоки возвращались на завод-изготовитель, где их заменяли заново изготовленными, а из «старья» выпаивали радиодетали, которые также пускали на переплавку. А зачем на переплавку? Начинающие радиолюбители в радиокружках будут просто счастливы, если им недорого продадут «бэушные» детали. Этим хотя бы затраты на демонтаж можно компенсировать.

— Миша, но ты же понимаешь, что для всего этого требуется решение на высочайшем уровне?

— Отлично понимаю, Павел Анатольевич. Как понимаю, что в одночасье вопрос не решить. Но, если поднять его на уровне ветеранских организаций в рамках шефства над техническим творчеством подрастающего поколения, то за пару-тройку лет можно подтолкнуть руководство государства на какие-либо изменения в данном вопросе. И, как мне видится, следует подчёркивать именно экономический эффект и возможность снижении дефицита товаров народного потребления при повышении их качества. Дело непростое, требующее тщательных экономических расчётов. Но неужели среди советских ветеранов не найдётся людей, способных сделать эти расчёты?

57

Нарыв прорвался 9 апреля. В кои-то веки мы всей толпой ввалились в квартиру Бородулиных. Настроение — отличнейшее, и мы с Женькой «работаем на пару», развивая шутки и приколы друг друга. И в ответ на одну из таких шуточек следует не менее игриво-возмущённый «приказ» Иринки.

— Ах, так⁈ Вы за это будете наказаны! На колени!

Попцов немедленно рушится на колени, а меня «перемкнуло». Стою и пристально гляжу в глаза любовнице.

— А ты почему до сих пор не на коленях?

— Не хочу.

— Ну, Карасик. Ну, что, тебе сложно? Да передо мной такие мальчики на колени вставали!

Ах, значит, тебе нужно чисто ради принципа, чтобы я унизился стоянием перед тобой на коленях?

— Вот и пусть всевозможные «ГвОздики», Бори Кущины и прочие «такие мальчики» стоят, а я не буду. Извините, ребята, но я домой пойду.

— Карасик, ты что, обиделся? Было бы на что обижаться!

Ну, это с твоей точки зрения не на что. Хотя, в общем-то, я и не обижался. Взбесили «такие мальчики», хуже которых меня считают.

— Нет, ну что ты? Если даже «такие мальчики» не обижались, то какое право обижаться на тебя имеет «не такой мальчик»?

Назавтра — никаких «коллективных проводов», все «переваривают» случившуюся размолвку, а в субботу я еду домой, в Атлян. Но понедельник, тринадцатого, я уже чуток отошёл, и не возражаю против того, чтобы развести девушек по домам.

Последняя, как обычно, Бородулина. После этого в нашем «распорядке» — возвращение. Женьке — на остановку возле техникума, а мне — в квартиру. Вот только у входа в подъезд Иринка зовёт.

— Карасик, может, зайдёшь ко мне?

Попцов — в игноре, и я отрицающе качаю головой.

— Дел много.

То, что это отмазка, ясно всем троим. Да и пофиг.

Зато по дороге к остановке Попцов взрывается.

— Зачем ты девчонку обижаешь? Да она мне самому нравится, и я только из-за тебя не пытаюсь с ней никаких более хороших отношений заводить! Вернись, или я сейчас позвоню из автомата и сам к ней пойду! У тебя есть две копейки?

Меня душит злость на «защитника», но я спокойно достаю «двушку» из кармана.

— Иди, звони.

Женька в бешенстве хватает монетку и разворачивается в сторону телефона-автомата.

— Подожди.

В глазах друга удивление.

— Возьми ещё две копейки: вдруг звонок сорвётся.

Мдя… Отдаю другу девушку и даю в придачу к ней четыре копейки. Комедь! Правда, явно отдающая драмой. Но мосты назад сожжены.

Нет, компания не распалась. Мы по-прежнему всей пятёркой держимся вместе. Просто теперь «коллективные проводы» проходят в ином порядке: Бородулину домой провожает только Женька. Либо после прогулки до дома Катрин, либо сразу после окончания уроков. И тогда на мне — довести до входа в общагу Оксану, а потом прогуляться с Катюхой до её дома рядом с МСЧ-92.

— Миш, а ты хорошо подумал, прежде чем вот так расстаться с Иринкой?

— Хорошо.

Я почти дословно цитирую старую песню, бывшую популярной в конце шестидесятых:

Ну, а случится, что друг влюблен,

А я на его пути,

Уйду с дороги, — таков закон:

Третий должен уйти.

— А он точно влюблён именно в неё? С его-то любвеобильностью…

— Ревнуешь, что ли?

— Сдурел⁈ Его??? Да по мне — с кем угодно любовь крутить, но только не с ним!

— Даже со мной?

В глазах Кати растерянность.

— Ты же не любишь меня.

— Пока — нет. Но это вовсе не значит, что не могу полюбить. Ты мне однозначно не противна и даже симпатична, так почему из этого не может вырасти что-то большее?

Жаль, фильм «Влюблён по собственному желанию» выйдет только в следующем году, а то можно было бы привести в качестве примера такого развития событий его сюжет. Тем более, Катюха — вовсе не «серая мышка» Вера, его героиня.