Нашлась, блин, доброжелательница!

— Ну, прямо уж «не интересно»! Она пишет…

— Заткнись и иди на х*й со своей Раей, — взбесился я.

— Совсем озверел? На девушек материшься! — возмутилась Риммка.

Кажется, впервые в «этой жизни» я позволяю себе употреблять такие слова в отношении женского пола.

— Иди на х*й, я сказал!

Эх, накатить бы сейчас стаканяру, чтобы перестало колотить от злости на подружку Муртазаевой. Да, во-первых, нету у меня никаких заначек с водкой, а во-вторых, не выход это. Что-то совсем ты, Михаил Викторович, нервишки распустил. Бери себя в руки. Иди, вон, поработай, чтобы дурь из мозгов выгнать.

Нет, можно было бы и не оскорблять Закирьянову, если бы у неё ума хватило не лезть с этой дурацкой инициативой. Или хотя бы остановиться, когда я попытался ей сказать, чтобы попридержала «важные» новости при себе. Но, что сделано, то сделано. Подуется какое-то время, а потом и успокоится. Слишком уж многое переменится в ближайшую пару месяцев, не до этих обид будет. И мне в техникум поступать, и сама Риммка куда-то будет документы подавать, и наши бывшие (уже бывшие!) одноклассники. Кто-то поступит, кто-то «пролетит». Вот всё это и будет занимать наши умы, вот этими новостями и будем обмениваться при встречах.

39

Черникова оказалась умнее. Новости о жизни в Челябинске моей бывшей пассии она наверняка знает: с Риммой она с интернатских времён тоже поддерживает неплохие отношения, хоть с Муртазаевой и не ладила. Но, наведавшись ко мне на стройку в свой приезд, лезть с ними не стала.

Попала она ко мне в один из выходных, взятых нанятыми рабочими, так что мы без помех побродили по будущему дому, всё больше и больше обретающему жилой вид. Уже не только постелены полы и закончены потолки, но и двускатная крыша покрыта шифером. Стены в комнатах уже практически полностью обшиты стругаными досками. Печка с встроенным баком под воду для отопления сложена (дед дня три работал). Даже трубы разведены, осталось лишь импровизированные батареи из труб более крупного диаметра вварить по месту. Дверные и оконные коробки тоже уже вставлены, но ещё не «запенены». Хотя я всё-таки рискнул поставить самодельный стеклопакет в окошко, глядящее на запад. Остальные затянул полиэтиленовой плёнкой. Чтобы дождь не задувало в комнаты. Ну, и стены гаража полностью «выгнаны», осталось только положить плиты перекрытия и вставить уже привезённые сварные железные ворота.

— Богато! — прокомментировала Ирка. — А запах внутри какой!

Есть такое. Пахнет свежим деревом просто одуренно. Этакое «благораспространение воздухОв». Жаль, после покраски полов этот аромат сначала полностью перебьёт вонь краски, а потом, когда она выветрится, сильно ослабнет.

— Миша, ты не передумал поступать в Электромеханический техникум после того, как твоя Раечка хвостом вильнула?

Всё-таки нашла, как уколоть. Хоть и сделала это с абсолютно невинным выражением лица.

— Не передумал.

— А я тоже собралась туда поступать. Так может, вместе поедем документы подавать? Вдвоём как-то не так страшно. Встретимся у меня дома и вместе поедем. Только надо договориться, когда.

Собственно, так и было в «первой жизни». И к вступительным экзаменам мы вместе готовились. Так почему бы и не повторить? Тем более, с кем, с кем, а с Ириной как раз и можно нормально пообщаться, отвлечься от дурного настроения. Перспектив наших последующих отношений я не вижу абсолютно, поскольку окажемся в разных компаниях с совершенно разными интересами, но всё же веселее дожидаться начала учёбы.

Так и порешили: двадцать девятого июля я часов в девять (ориентируемся по времени прибытия рейсового автобуса из Атляна) заезжаю к ней, и мы выдвигаемся сдавать документы в приёмную комиссию техникума.

Покос, начавшийся, как обычно, двадцатого июля? Из-за огромного объёма работ по строительству дома папа «пошёл у меня на поводу» (© мама) и нанял двоих архангельских мужиков, чтобы сделать самую трудную часть покосной работы — скосить траву. Деньги, конечно, на всё это улетают стремительно, но беспокоиться о том, что скоро они «разлетятся все», пока не приходится. Куда важнее, чем сэкономить сотню рублей, успеть закончить отделку дома до осени. Нам останется только убрать скошенное сено, для чего всегда можно выкроить несколько часов даже вечерами. Даже с уборкой картошки в этом году будет проще: из-за того, что часть огорода была занята стройматериалами, а в его нижней части пришлось рыть «калоотстойник», копать траншею под канализационную и водозаборную трубы, площадь посадки картофеля пришлось сильно уменьшить. В следующем году наверстаем. Уже перебравшись в Атлян окончательно.

На верхний этаж четырёхэтажной панельной хрущёвки взлетел на одном дыхании. Молодые ноги и сами по себе крепкие, да ещё и тренированные регулярными пробежками. На звонок открыла дверь Ирка, одетая в синий халат с белыми ромашками. Это женщины только говорят, что они будут собраны у определённому часу. На самом же деле, обычно это означает, что на это время они всего лишь запланировали начать облачаться. Вот и впустив меня, Черникова первым делом поинтересовалась:

— Чай будешь? У меня только что чайник вскипел.

— Наливай!

На то, как мои глаза машинально пытались что-нибудь рассмотреть, когда обшлага халатика оттопыривались, девица отреагировала лёгкой озорной усмешкой. Но промолчала, просто став придерживать их при каждом движении корпуса.

Однокомнатная хрущёба — она и есть однокомнатная хрущёба. Крохотная кухонька, совмещённый санузел, небольшой балкон в комнате. Правда, в этом проекте в боковой стене «торцевых» квартир предусмотрено ещё одно окошко. У противоположной от этого окошка стены стоит сложенный диван, а Ирина спит в закутке, отгороженном от остального пространства трёхстворчатым шкафом. Судя по всему, перед моим приходом она валялась на кровати: постель не прибрана. В углу, образованном стенами с окошками, стоит письменный стол с выложенной на него стопочкой документов.

— Миш, посмотри, пожалуйста: я все документы собрала? Ты внимательнее, чем я.

Да не вопрос!

Через полминуты мне в плечо упирается упругая грудь наклонившейся к столу девицы.

— Всё нормально?

— Более чем, — провожу я ладошкой по внутренней поверхности её ноги от икры до колена и чуть выше.

— Смело!

— Разве ж это смело? — разворачиваюсь я на стуле, а моя рука сдвигает обшлаг халатика.

Через пару секунд губы и язык уже играют с её тут же начавшим набухать соском. Сначала с одним, а потом с другим.

— Ну, ты и бессовестный!

Что-то не похоже на то, чтобы такая бессовестность тебе не нравится. Вон, как пальчики, запущенные в мои волосы, перебирают шевелюру. Очки я уже снял и положил на стол, халатик лишился пояска, а большие пальцы рук тянут вниз резинку трусиков.

Ну, что мне делать с тобою такой,

Когда на этот стол и на эти книжки

Брошен лифчик твой голубой

И смешные твои трусишки?

Не, вру. Лифчика на ней изначально не было, а трусишки никто на стол не бросал: я просто позволил им самим сползти на пол, когда дотянул их вниз до коленок.

Что мне делать с тобою такой? Явно не читать вслух стихи поэтов «серебряного века». Ну, типа фрагментов из поэмы Александра Блока «в белом венчике из роз впереди Исус Христос». По ситуации сейчас больше подойдёт «улица, фонарь, аптека. Надел гондон, и нету человека (потому что он уже не родится)».

Буквально пара минут прелюдии, совмещённой со скидыванием рубашки и брюк, и Ирина уже готова главному действию. От длительного воздержания первая волна судорог прокатилась по моему телу буквально через четыре-пять секунд. Но молодой организм не позволил разочаровать новую любовницу, я продолжил практически сразу, и к завершению процесса, и она дошла до стонов и содрогания всем телом.

— И чего я, дура, тебя весь десятый класс избегала? Столько кайфа пропустила…