Волновался, волновался, и, наконец, дождался ответного письма. «Миша, если бы ты меня заранее не предупредил, что это будет развлекательная книга без малейшего намёка на документальность, я бы на тебя смертельно обиделся из-за того, в каком свете ты выставляешь мою тогдашнюю службу. Это… Это просто возмутительнейшая профанация всей деятельности сотрудников Главного Управления Госбезопасности. С другой стороны, реальные приёмы и методы их работы до сих пор составляют тайну, и потому я вынужден согласиться с твоей трактовкой. Выдумка — она и есть выдумка. Знающий человек посмеётся, а незнающему незачем знать того, что его не касается». Дальше шло несколько конкретных поправок в стиле «так бы я делать не стал, а поступил бы вот так» или «так говорить не следует, нужно сформулировать иначе».

Я считаю, получился очень плодотворный обмен мнениями. И самое главное, Судоплатову стало интересно, что про него сочиняют потомки («по прочитанным мной главам могу сказать, что завязка сюжета непривычна для современного читателя, но текст читается легко и вызывает интерес»). А это довольно важно. Особенно важно из-за того, что в книге придётся касаться личностей ныне живущих людей из близкого окружения Сталина. Тех же Молотова, Маленкова, Кагановича, переживших «политическую реанимацию» при переходе в Аппарат председателя партии.

Так что писать в далёком будущем о попаданцах в сталинские времена намного проще, чем сейчас. Хотя бы потому, что уже не обидишь неточностью или вымыслом ещё живых соратников Иосифа Виссарионовича. Личности они, как и «Хозяин», противоречивые, и трактовки их черт характера, поступков являются всего лишь личным мнением автора. Сейчас же следует сильно аккуратничать, чтобы не попасть впросак. Я ведь не собираюсь «передирать» исходный материал от буквы до буквы, кое-какие сюжетные повороты собираюсь добавить, что-то убавить. По меньшей мере, Вячеслав Михайлович и Григорий Максимилианович фигурировать в книге будут.

31

Как сарай, так и контейнер-«макси-сейф» постепенно наполняются содержимым. И если ключ от хлева есть ещё и у отца, то в «пятитонник» могу проникнуть только я один. Папа пытался спросить ключ от замка, навешенного на него, но я покачал головой.

— Там то, что я переношу «оттуда», лучше тебе в контейнер не заглядывать: с одной стороны, ничего не поймёшь, а с другой — последующих вопросов меньше будет.

Конечно, место для хранения «контрабанды» очень уж приметное, но до завершения строительства дома ничего не поделать. Вон, даже избушку очень скоро придётся полностью «чистить» от содержимого. Делать какие-то более надёжные «нычки» позже придётся. В то же время, известно правило: самое ценное прячь на виду.

Больше всего меня удивила щедрость генерала, который, совершенно неожиданно для меня «отвалил» откуда-то привезённые подержанные компьютеры. Четыре комплекта. Весьма подержанные, пяти-семи летнего возраста.

— Списанные, но обслуженные. Блоки питания почти свежие, год-два проработали. Жёсткие диски вообще новенькие, не использовавшиеся. «Винда» и офисные программы залиты, а на дополнительных дисках куча архивов программистских примочек и самых разнообразных справочников: чуть ли не всё, имеющееся в электронном виде. Пусть у тебя лежит, пока не выйдешь на прямые контакты с командой Суслова.

«Пусть у меня лежит»… Ой, чую сердцем, не совсем всё гладко в Датском королевстве, раз руководитель проекта мне сам такие заначки отдаёт!

Как я уже вспоминал, этой зимой в порядке программы профориентации нам устроили несколько экскурсий на предприятия города. Всех, конечно, впечатлил автозавод, настоящий монстр, на территории которого даже автобусы курсируют, чтобы, при необходимости, не добираться из одного конца завода на другой пешкодралом: слишком долго, не менее получаса потребуется. Проходных у завода уже три, а лет через десять, после запуска механосборочного производства № 2, откроется ещё одна.

Пока предприятие работает по так называемому полному циклу. То есть, практически все агрегаты и узлы грузовиков производятся на месте, в различных цехах. Даже собственная литейка есть, где отливают корпуса мостов, коробок передач, раздаточных коробок и даже блоки цилиндров двигателей. Очень грязное производство, дымное, жаркое. Но одноклассникам безумно понравилось, что в литейном цехе стоят автоматы газированной воды. Бесплатной! Это в городе, чтобы выпить стакан такой воды без сиропа, надо бросить в автомат копеечку (с сиропом — три копейки). А здесь — подходи и пей, сколько в тебя влезет.

В детстве процесс плавки металла и его кузнечной обработки меня очень увлекал. Вплоть до мечты стать металлургом. Ох, сколько я свинца из старых аккумуляторов на костре переплавил! В «первой жизни» в летние каникулы перед десятым классом отковал себе метательный нож, при помощи которого и научился бросать ножи. Этим летом я повторил то же самое. Только ковал нож уже не из сплава Сталь-3, практически не поддающегося закалке (вплоть до того, что мне тогда приходилось периодически выпрямлять лезвие после неудачных бросков), а из обломка рессоры. И более приспособленной для метания формы, а не той, какую я представлял себе по наитию.

Зачем мне это? Во-первых, мне нравится кидать «железки». А во-вторых, даже чьё-то знание того, что ты владеешь этим искусством, бывает, предотвращает серьёзные конфликты. Именно искусством: нож, его баланс, нужно чувствовать, чтобы после броска он воткнулся в цель. А без длительных тренировок такого не добиться. Но, научившись это делать с тренировочным, сможешь более или менее удачно метнуть почти любой. За исключением тех, которые вообще не годятся для метания.

Но что-то я отвлёкся.

На городском хлебзаводе всех удивило, как работает производственная линия: в большой чан засыпается мука и соль, заливается вода, а уже готовое полужидкое тесто разливается в «кассеты» со стальными хлебными формами. Эти формы вползают в печь с медленно вращающимся подъёмным цепным механизмом, а через какое-то время из них уже вываливаются на транспортёр горячие «кирпичи» булок. Завод резинотехнических изделий никого не заинтересовал: тоже жарко, дымно, резко пахнет резиновым клеем, сильные сквозняки, зимой опасные для здоровья.

К сожалению, совершенно невозможно сводить школьников на предприятия ракетной отрасли. Вот там впечатлений было бы выше макушки. Я хорошо помню шок, который испытал, попав в цех электроники на НПОЭ. Представьте: через самый обыкновенный дверной проём в стене ты выходишь из самых обыкновенных подсобок, в огромный зал, разделённый на отсеки различной величины, отгороженные друг от друга стеклянными перегородками до самого шестиметрового потолка. И все, буквально все, эти стёкла разрисованы самыми разными картинками, от зелёной травки с цветочками и морской глади с парусниками до сценок из мультфильмов. Не только ради эстетики, а ещё и чтобы люди увидели, что перед ними стеклянная преграда, и не врезались с неё.

Второй шок я испытал, когда попал на участок регулировки того же самого цеха. Забитый таким количеством катающихся стоек со всевозможными генераторами, осциллографами, частотомерами, лабораторными блоками питания и пультами, что, местами, приходилось протискиваться между ними бочком. И за этими стойками, достигающими высоты человеческого роста, опутанными бесчисленным количеством проводов и кабелей, сидят в белых халатах и шапочках какие-то люди, щёлкающие переключателями и записывающие показания приборов в протоколы испытаний.

Я думаю, если бы школьникам можно было показать именно это, а не то, как делают войлочные сапоги с резиновой подошвой, то освоить электронику пытался бы каждый второй. И не ходило бы анекдота про советские микросхемы, самые большие микросхемы в мире, с шестнадцатью ножками и двумя ручками для переноски.

Использовались тогда и так называемые гибридные интегральные микросборки, мега-микросхемы, собираемые вручную под микроскопом. Стандартный корпус — с семидесятью двумя ножками. А в нём на керамическую пластину с нанесёнными путём многослойного напыления проводниками и контактными площадками приваривались золотые, многократно тоньше человеческого волоса, выводы бескорпусных транзисторов, микросхем и прочих элементов. И это — тоже в том же самом цехе. По сути дела, целый электронный блок в относительно небольшом корпусе. Кстати, именно такие микросборки использовались в электронных приборах комплекса «Энергия-Буран».