17

Я достаю из широких штанин

Член, толщиною с консервную банку.

Смотрите, завидуйте: я гражданин,

А не какая-нибудь гражданка!

Эта хулиганская переделка стихотворенья Маяковского бытовала задолго до того, как пришла пора и мне получать «молоткастый, серпастый советский паспорт». Его получение мы совместили с обменом родительских паспортов на документы нового образца. Их обмен уже шёл несколько лет, и теперь появился повод почти всей семьёй наведаться в сельсовет соседнего Сыростана, чтобы подать заявления. Маме и папе на обмен, мне на получение. И, как и «в прошлый раз», номера документов у нас шли подряд: от 702314 у отца до 702316 у меня.

Прожил я с этим паспортом около двадцати лет. Уже не стало Советского Союза, уже половина страны ходила с красной книжечкой с двуглавым орлом на обложке, а я продолжал бегать с тем же самым, что мне вручили в сентябре 1979 года. Не знаю, когда поменял бы. Я его просто потерял. Предъявил в банке для сверки при заполнении чека в чековой книжке, потом сунул, как мне показалось, в поясную сумку. Скорее всего, не в неё, а за неё. И когда приехал в офис, так и не нашёл. И бог весть, где он выпал. Если бы это случилось в банке или возле него, мне вернули бы. В общем, как говорила одна моя знакомая, «улетел в страну проё*анных вещей».

Но сейчас я с интересом рассматривал «краснокожую паспортину» с вклеенной в неё моей фотографией. Не с волнением и некоторым трепетом, как в «прошлой жизни», а именно с интересом: отвык я от его вида. Всё, отныне я — почти полноправный гражданин Страны Советов. Да, пока не имею права избирать и быть избранным в органы государственной власти, жениться иначе, чем «по необходимости» (а оно мне надо, это делать?), но уже вправе посещать фильмы «для взрослых», где, в лучшем случае, кусочек женской груди или попочку актрисы увидеть можно. Это вам, блин, не телевидение «постсоветских времён», на котором такое даже лёгкой эротикой не считается.

Прописка у нас всех, как ни удивительно, стоит «пос. Урал-Дача». Зелёная Роща почему-то в списке населённых пунктов Челябинской области не значится, хотя в ней и больше восьмидесяти человек живёт, и завод действует уже больше восьми лет. Подозреваю, что за десять лет, прошедших с тех пор, когда ракетчики оставили свою «точку», неповоротливая машина секретности так и не сняла соответствующий гриф с бывшей запасной позиции ПВО. И в доме на улице Миасской посёлка Нижний Атлян никого прописывать не стали: несоответствие места фактического проживания прописке является административным нарушением, а я, большую часть времени обитающий в Атляне, пока должен быть прописан с родителями или «лицами, заменяющими их». Да и фиг с ним. Никому из нас от этого не жарко и не холодно.

Во время «картофельной эпопеи», накануне отцовского дня рождения, случилось происшествие, «поставившее на уши» всю Зелёную Рощу. Причём, отнюдь не комическое происшествие. Буквально в трёхстах метров от посёлка, рядом с дорогой на Архангельское, медведица задрала корову. Хоть и вечером, но засветло. Нашли пропавшую скотинку только на следующий день, когда её туша уже вздулась, и определили по отметинам когтей и следам на земле, кто это сделал. Вот и оставили лежать на месте: зверьки да птицы сожрут. Только жрать её явилась сама «преступница» с тремя медвежатами — годовалым «пестуном» и двумя малышами этого года. И тоже практически днём, около пяти часов.

Я совсем забыл про эту историю, случившуюся и в «первой жизни», поэтому только ненавязчиво «навёл на мысль» народ, что медведица может вернуться дня через три, поскольку мишки — большие любители мяса «с душком». Так и случилось: проезжавшие мимо на легковушке люди заметили «кабанчиков» (как им показалось) около места гибели коровы. Вот после этого два молодых мужика, Миша Шмирер и Валера Кирков, и прыгнули на мотоцикл, прихватив каждый по двустволке.

Медвежью малышню отпугнул треск двигателя. Но не почти двухметровую мамашу, поднявшуюся на дыбы после появления «посторонних» рядом с её добычей. Мужики выстрелили в неё по два раза, причём, один из зарядов картечи угодил зверю в голову. Медведица сначала упала, начав тереть лапами башку, а потом поднялась и снова двинулась на обидчиков. А у тех мотоцикл не заводится…

В общем, кое-как завели технику и рванули в посёлок. Там подняли водителя заводского «Газончика», сами залезли в кузов и отправились добивать подранка. Стрелять им пришлось ещё пять раз, после чего медвежью тушу погрузили в кузов и привезли в Зелёную Рощу. Сняли шкуру, разделали. Оказалось, заряд картечи не пробил медвежью голову, а только образовал в черепе несколько трещин. Мясо разделили между всеми, а шкуру сдали в заготконтору.

Только благодарности от властей за то, что избавили жителей посёлка от очень опасной соседки (там, где всё случилось, даже малышня бегает, и можно представить, что бы случилось, столкнись какой-нибудь ребёнок со зверюгой), мужики не дождались. Даже наоборот: у них изъяли незарегистрированные ружья и наложили просто огромный по нынешним временам штраф — пятьсот рублей. Правда, самим им эти деньги платить не пришлось: все в посёлке без разговоров «скинулись», чтобы собрать требуемую сумму.

Вскоре после получения паспорта мне пришлось снова ехать в горком комсомола. На заседание бюро, где меня официально вводили в состав городского комитета, требовалось присутствовать лично. В общем, товарищи комсомольцы меня не терзали: личность я — получившая известность в связи с акцией «Бессмертный Полк» и предложившая «Гвардейскую ленточку». Инициативный, политически подкованный, перспективный. Так, задали несколько вопросов для проформы, утвердили кандидатуру, проголосовали единогласно и отпустили домой.

Оба дня рождения, и мой, и раин, отметили «в рабочем порядке»: всё-таки не «юбилей», пусть мы с ней теперь формально совершеннолетние. И без таких шикарных подарков, вроде тех, которые подружка получила в прошлом году. Тем более, Азат через меня передал сто рублей в качестве частичного возврата долга. Ну, и сообщил, что можно выкупить молодую корову на ферме в Смородинке. Я же вручил подруге пару катушек с записями «японского саксофона»: пусть «культурно растёт», балдея под хорошую музыку. Колонки «кубики Салтыкова» она уже давно считает собственными, и я не возражаю против этой «приватизации».

«Залетели» мы с ней по-глупому. Нет, не в смысле нежелательной беременности, как вы могли подумать. До этого, слава богу, пока не дошло.

Числится за нашей школой такое невнятное название как «школьное лесничество». Совершенно неформальное, но громкое. И отнюдь не пустое. Как я уже когда-то упоминал, атлянских школьников весной и осенью привлекают к высадке молодых сосёнок на месте бывших вырубок и прореживанию этих посадок, если они выросли слишком густыми. На протяжении многих-многих лет. Я, например, знаю такой лес, в посадке которого участвовала ещё моя тётя, мамина сестра. Вот и нас в последних числах сентября «сдёрнули» с занятий сажать сосёнки едва ли не на самом гребне Главного Уральского хребта, всего-то в полукилометре от границы Европы и Азии. Хоть и выпускной класс, но только начало учебного года, и ничего критического не случится, если мы на денёк отстанем от программы.

Для нас такое — развлекуха. Сначала толпой ехать в горы в кузове тентованного Урала, потом вовсе не тяжёлая работа на свежем воздухе, а в завершение — типа пикника с шутками, прибаутками и поеданием взятых из дому продуктов.

Пусть работа и не тяжёлая, но на обратном пути многие осовели от наполнившихся желудков и свежего воздуха. Поэтому, когда грузовик довёз нас до школы, сразу тащиться на Буяновку нам стало лень. Потопали ко мне, на Миасскую. От затопленного очага потянуло теплом, но в домике всё равно было ещё прохладненько, и мы завалились на кровать, не расстилая её, чтобы «вытянуть ноги». И уже засыпая, я натянул на нас запасное покрывало, до которого сумел дотянуться.