Проблемы с неизбежными неполадками, накопившимися в столь старой технике? Пусть рядовые комсомольцы и не очень любят, когда для них «находят работу», но, как мне кажется, ради такого дела комсомольские организации многочисленных танкоремонтных заводов и завода ЗИЛ с огромным удовольствием переберут по винтику технику, предназначенную для такого парада. Совершенно бесплатно, в качестве субботников. И ещё гордиться этим станут.

Павел Анатольевич, мягко говоря, полностью одобрил идею. И немедленно пустил её «по инстанциям». По ветеранским. И отписал мне, что Советы ветеранов будут всеми возможными путями добиваться, чтобы «историческая часть военного парада 9 мая состоялась уже в этом году». «Конечно, создание постоянно действующего музея техники времён Великой Отечественной войны — дело очень непростое, поскольку в Москве уже существует Музей Советской Армии. Вопрос нужно тщательно проработать и изучить, но и сторонников появления такого специализированного музея будет немало».

Я даже не сомневаюсь в том, что их найдётся немало. И не только среди ветеранов. Пусть лет через пять-десять или даже к пятидесятилетию Победы (если опять не развалится Советский Союз), но, как мне кажется, вопрос может решиться положительно.

33

Поздравление мальчиков, поздравление девочек… Год нынче високосный, и так выпало, что нам, школьникам, помимо дополнительно учебного дня в феврале, из-за того, что 8 марта выпало на субботу, достались два выходных подряд. И, как ни вздыхала Рая, я провёл их не в Атляне, а на Зелёной Роще. Родителей, особенно маму, тоже не следует расстраивать постоянным отсутствием дома. Хоть они и нередко «ездят к блудному сыну в гости»: появившаяся в семье машина позволяет это делать и зимой, когда мотоцикл стоит на приколе.

Тогда же, во время «удлинённого выходного» я и получил «цэ у» от папы.

— Всё, Михаил. На следующей неделе начинай выносить вещи из дома. Я уже договорился с рабочими, с семнадцатого марта они начнут его разбирать, и до конца месяца должны будут закончить это дело. Картошки в погребе много осталось?

Вот и заканчивается моя лафа…

— Почти пять мешков.

— Вот и ладно. Тогда отнесёшь два ведра в интернат, а остальное я вывезу на машине в выходные.

— Надо будет немного оставить, чтобы я мог в каникулы питаться.

— Какие каникулы? Где ты жить будешь, если дом в это время уже почти доломают?

— Мама, мы уже это всё обсудили: в бане, в предбаннике. Лежанка там нормальная, кабель-времянку бросим, свет будет. И не дуйся: всё равно кому-то нужно присматривать за стройкой. Ну, а недельку я и в бане перекантуюсь, пока интернат не заработает.

А на деревне знает всяк, знает всяк, знает всяк:

Баня — это не пустяк, не пустяк, не пустяк.

Хоть женат, хоть холостяк, холостяк, холостяк:

Веник, водка и ништяк!

Да, конец марта на Южном Урале это, зачастую, не весна, а завершение зимы. Солнышко не только светит, но и греет (если ясная погода). Днём тепло, ручьи текут, а ночью подмораживает. Но бояться нечего: сорокапятиградусные морозы, как было в новогоднюю ночь на 1979 год, уже однозначно не повторялись больше никогда. По крайней мере, пока я был жив, такого не случалось. Так что, подтопив банную печку, замёрзнуть будет невозможно.

Смотреть, как ломают халупу, было немного жалко. Всё-таки полтора года я в ней прожил, можно сказать, домом родным она мне стала. Хуже всего то, что из-за всех этих пертурбаций мне пришлось практически заморозить свои радиоэлектронные проекты. А я только-только подошёл к практической реализации своей давней идеи — высококачественного радиовещания на длинных, средних и коротких волнах с использованием всё той же широтно-импульсной модуляции.

Прекрасно знаю, что широко внедрить его невозможно. Просто из-за того, что этот вид модуляции совершенно не совместим с принятым сегодня принципом использования в радиоприёмниках супергетеродинной схемы. Даже ради резкого скачка качества приёма никто не будет менять сотни миллионов приёмников, используемых во всём мире, и дорогостоящее передающее оборудование. А вот в любительской связи, в карманных «бытовых» рациях использовать ШИМ вполне возможно. По крайней мере, в десятиметровом диапазоне частот при небольшой мощности выходного радиосигнала любительские передатчики даже регистрировать не требуется.

Что ж, придётся ждать, когда я поступлю в техникум и доберусь до знаменитой машгородовской коллективной радиостанции. Там и кое-какая измерительная аппаратура имеется, и грамотные люди-радиолюбители советом помогут.

Машгородовская «коллективка». Отдельно стоящий дом из засыпанных опилками деревянных панелей с несколькими антеннами рядом с ним, расположенный примерно в километре от окраины Машгородка рядом с дорогой на Карабаш. Когда-то, ещё во время Войны, в нём располагались службы так называемого аэродрома подскока на трассе «АлСиб», «Аляска-Сибирь», использовавшейся для перегона своим ходом американских самолётов, поставляемых по ленд-лизу. Потом, после постройки в Миассе ракетного КБ и машиностроительного завода при нём, на лётном поле находился «вертодром», вертолётная площадка для испытания узлов ракет в воздухе. Когда же и вертодром ликвидировали, дом отдали в распоряжение радиолюбителей.

Именно в радиоклубе мы с упоминавшимся мной вундеркиндом-электронщиком (а впоследствии — создателем и руководителем канала «НейроТВ») Игорем Бощенко и стали «кровными братьями». Он как раз занимался на радиостанции, а я, которому это было в новинку, «проявлял интерес». Засидевшись в клубе допоздна, остались ночевать в небольшой комнатке, специально предназначенной для таких случаев, и всю ночь отбивались от клопов, во множестве обитавших за фанерными листами обшивки помещения. Эти паразиты пили нашу кровушку в одно и то же время, поэтом, как мы ради ржаки стали считать, «связали нас кровными узами».

Тогда, летом 1983 года, я вообще не имел ни малейшего представления о любительской радиосвязи и той же самой морзянке, которую используют при ней. Эти знания я получил уже в армии, и, вернувшись домой, попытался выйти на контакт с завсегдатаями «коллективки». Но опоздал: пока я «телился», в здании случилось какое-то локальное возгорание. Потушили его быстро, но не до конца. Где-то остались тлеть те самые опилки «засыпных» панелей, из-за чего здание за несколько дней стлело окончательно. Куда вывезли связную аппаратуру, в каком помещении впоследствии возобновила работу радиостанция, мне тогда установить не удалось, а потом и вовсе стало не до того.

«Веник, водка и ништяк». Работники, разбиравшие домик, «горькую», разумеется, употребляли. Но не я. Зачем это мне? Какое «поднятие настроения» после того, как они закончат работу, и я останусь один? Мне его неплохо поднимет и музыка, перенесённая в баньку. Даже гостей на эти руины не пригласишь. Я, конечно, знаю человечка, который с удовольствием «завис бы» со мной в столь многообещающем строении, но вовсе не когда по территории «усадьбы» постоянно снуёт несколько мужиков. А вечером ей надо быть дома, чтобы не беспокоить родителей. Как говорила «одна из моих многочисленных жён» (© подполковник СВР в отставке В. Ю. Волчков) — извечный вопрос советских любовников: «Где?».

Мы, конечно, с Муртазаевой не любовники, поскольку я по-прежнему «берегу» её, но даже «потискаться» теперь стало намного меньше шансов. А мне после окончания демонтажа дома и вовсе бесповоротно переселяться в интернат. До самого конца мая.

Заброшенная мной пару месяцев назад мысль о том, что, поступив в техникум, будем на пару снимать дом или однокомнатную квартиру, уже не вызывает у Раи никакого отторжения. Да, в общем-то, и сразу его не вызывала, её «я подумаю», было сказано под влиянием девичьей психологической установки: ни в коем случае нельзя сразу соглашаться, чтобы мужчина «не возгордился лёгким достижением цели». И это совместное проживание, если всё не случится раньше, станет стартом наших «взрослых» отношений. По крайней мере, подруга к ним уже морально готова. А я понимаю, что при этом дальше «динамить» девушку у меня уже не получится. Вопрос «спать иль не спать» решится однозначно.