Этот вопрос решится. Зато остро встанет другой: «колоться» иль не «колоться». Нет, не в смысле уколов запрещёнными и, слава богу, пока ещё очень мало распространёнными препаратами. На такое я никогда не пойду! Речь о признании подмены сознания и наличии у меня иновремённых артефактов. Это ведь как раз тот случай, когда многие знания чреваты многими печалями.
Если сейчас мои «вещие сны о другой жизни» Рая воспринимает как фантазии, пусть и регулярно сбывающиеся, то, имея на руках вещественные доказательства, может сделать совсем не те выводы, на которые я рассчитываю. А потом, когда всё-таки придётся выходить на «компетентные органы», она окажется под их жёстким прессингом. В любом случае окажется, но тут уже будет работать принцип «меньше знаешь — крепче спишь». Стоит ли добавлять в список посвящённых, где пока фигурирует только отец, ещё и её? Он, всё-таки, взрослый мужик, а Рая — шестнадцатилетняя девочка. Ну, будет семнадцатилетней, когда до этого дойдёт дело. Невелика разница.
Кстати, про «вещие сны» и предсказания. В марте случилось ЧП с попыткой захвата самолёта для угона за границу. Евреями. При прорыве в салон ещё пустого самолёта одному из «захватчиков» стало плохо, и пожилой мужчина упал с трапа на лётное поле. Исход летальный. И месяца не прошло, как Израиль и практически все страны НАТО, кроме Турции, объявили о бойкоте Олимпиады в Москве «из-за притеснения евреев в СССР», а к ним под давлением США начали понемногу присоединяться и прочие государства. Вот уж точно: не нытьём, так каканьем. А Судоплатов убедился, что опыт политаналитика (речь про меня) не пропьёшь.
34
С середины апреля, когда, наконец-то оттаяла земля, начались и бетонные работы на том месте, где ещё совсем недавно стояла «халупа». Нужно было дозалить фундамент под две «капитальные» перегородки в будущем доме и сформировать стены просторного погреба. А ещё — построить «калоотстойник» в самой нижней части огорода. Сливную подземную ёмкость, в которую будет стекать содержимое унитаза и прочая использованная вода. «Септик», как принято называть такое сооружение в двадцать первом веке. Опять гудение бетономешалки, опять бегающие с носилками жидкого бетона мужики, опять стук молотков при сколачивании опалубки.
Бегать на стройку приходится каждый день. Строим-то для себя, вот и приходится контролировать ход работ. И не только бетонные работы, но и прокладку канализационных труб от дома и бани: стоки из неё мы тоже сразу запланировали отводить в «септик». Сквозь отверстия в его стенках, находящиеся существенно ниже уровня промерзания земли, часть сточных вод будет просачиваться в почву, и заполняться бетонная ёмкость станет медленнее, чем «герметичная». Но и без этого примерно пятнадцатикубовой ёмкости должно хватать надолго.
Ой, только не надо криков про ущерб экологии! А куда более концентрированное содержимое деревенских нужников разве не в землю просачивается? И грязная вода после стирки и мойки в бане.
Моё время с наступлением «активной фазы строительства дома» очень уплотнилось. И не только из-за необходимости хотя бы на пару часов в день сбегать на стройку. Субботник, подготовка к 9 мая как по школьной линии, так и в масштабах города (мне, как члену горкома, уже «нарезали участок ответственности», и вовсе не в Атляне), «закручивание гаек» со стороны преподавателей, начавших перед экзаменами повторение пройденных материалов.
Именно поэтому я и написал Судоплатову, что до середины лета приостанавливаю отправку ему новых глав книги. Тот отнёсся к моей ситуации с пониманием и порадовал информацией о прогрессе в делах «Бессмертного Полка» и прочего креатива в области празднования Дня Победы. В этом году в Москве пройдёт две колонны. Одна по улице Горького от Тверского бульвара, а вторая — с Красной площади (гости парада). Возле гостиницы «Москва» первая колонна соединится со второй и двинется в Александровский сад к Могиле Неизвестного Солдата. Возложение венков к Могиле и цветов к «кубикам» с названиями городов-героев, митинг. После чего — традиционная встреча фронтовиков-однополчан на Театральной площади. Туда же, на Манежку, подъедут образцы военной техники 1940-х из числа резервных боевых машин парада, и несколько полевых кухонь с «фронтовой» гречневой кашей (идея ветеранам тоже понравилась).
Накануне Первомая классная руководительница снова задержала меня в классе после урока.
— Миша, мне стыдно смотреть тебе в глаза, но твоя книга…
— Что, никто не берётся издавать? — совершенно спокойно улыбнулся я.
— Да нет, с этим-то всё нормально. Издать готовы, пусть и небольшим пробным тиражом в тысячу экземпляров. Но за это ты не получишь ни копейки.
Кто бы сомневался!
— Вмешалась политика, и издатели отказываются иметь финансовые дела с советским автором-неевреем. Да и, по их словам, затраты на издание и рекламу едва-едва покроются деньгами, полученными с продаж.
Не, эти товарищи явно нашли лоха, не подозревая, что мне хорошо известен механизм получения прибыли от книгоиздательства!
— Нет, так нет, — пожал я плечами. — Вы, главное, Ирина Александровна, постарайтесь выбить из них хотя бы пяток авторских экземпляров. Один из них — ваш. С моей дарственной надписью. Ну, и «закиньте удочку» по поводу того, что у молодого советского автора-нееврея есть наработки по двум книгам продолжения цикла. Вдруг это позволит издателям изыскать возможности снизить себестоимость издания и рекламы и забыть о политике.
Сказав это, я уже откровенно смеялся, показывая, что понял уловку хитромудрых «партнёров по бизнесу». Пусть теперь их жадность борется с… жадностью. Можно ведь сорвать небольшой куш, «кинув» автора, а можно заработать, издав серию книг. Серию читают охотнее, а наткнувшись на вторую или третью части, купят и предыдущие. У меня же не «есть наработки», а реально написаны эти самые две книги. В «другой жизни».
— Ну, нету у меня среди известных мне предков евреев, а в силу возраста — жены-еврейки, чтобы удовлетворить их запросы.
Ирина Александровна уехала в Израиль в конце 1990-х. По её словам, и мыслей об отъезде не было. Вот только дело в том, что вскоре после выпуска нашего класса она перебралась с сыном и русским мужем в свой родной город, Керчь, оказавшийся в составе Украины. Вскоре уже женился её сын, Сашка.
— И вот однажды ко мне пришла сноха и попросила двадцать пять украинских копеек, чтобы купить молока ребёнку. А у меня — нету! Я бросила всё и побежала в представительство агентства по репатриации «Сохнут». Документы там оформили молниеносно, и мы все уехали в Хайфу.
Где-то «на рубеже тысячелетий» я через интернет-знакомого, которого выкупили из душманского плена именно израильские медики-волонтёры, сумел поздравить Ирину Александровну с днём учителя букетом цветов… В общем, если ей и в этом временнОм потоке всё-таки суждено оказаться в Израиле, то пусть едет не на пустое место, а на «прикормленное», помочь ей мне не жалко.
Завизжали пилы и застучали топоры уже после 9 мая. К этому времени как раз и прошло три недели, необходимые для обретения бетоном полной прочности. Сначала «выгнали» перегородки из бруса, опирающиеся на «дополнения» фундамента, и уложили лаги для застилки пола. Примерно на метр от наружных фундаментов отсыпали «лентой» смесь песка и шлака. Под самую верхнюю кромку лаг. Полностью забивать ею подпольное пространство посчитали излишним. И лишь потом рабочие начали настилать полы и заниматься потолком. Двухслойным, с проложенными на полиэтиленовую плёнку «матрасами» стекловаты. Это в двадцать первом веке данный материал станут называть минеральной ватой, а сейчас в ходу именно употреблённый мной термин.
До чего же, блин, зловредный материал! Мелкая пыль лезет не только в рот и нос, но и под одежду, оседает на коже, и ты немедленно начинаешь чесаться, как чесоточный. Эта пыль — ничто иное как мелкие обломки стекловидных «волосков», во множестве впивающихся в кожу. Избавиться от них можно только помывкой и стиркой всех вещей, в которых контактировал с этим теплоизолятором. Но достать толстые листы пенопласта, которые тоже можно использовать для утепления потолка без описанных «побочных эффектов», намного сложнее. Вот и приходится маяться «чесоткой». Хорошо, что эту очень неприятную, но совершенно необходимую работу удалось закончить за один день! Не считая разгрузки машины, привезшей стекловатные маты.
