— Интересно было бы почитать, — заинтересовался разжалованный генерал. — Глупостей, небось, там немеряно.

— Однозначно немеряно! Но нам-то нужна не правда, которая даже опасна, а чтиво, живой и занимательный вымышленный сюжет. Правдоподобный, но выдуманный от начала и до конца: это же фантастика, опирающаяся на открытые источники и представления автора о поведении героя. Пусть, например, создание ОМСБОН произойдёт раньше, а книжный Павел Анатольевич будет пачками «валить» фашистов в глубоком немецком тылу, — под смех Судоплатова вспомнил я сюжет книги, которую собрался «передрать». — Да знаю, знаю я, что чекиста такого уровня ни за что бы не пустили в тыл врага! Но непритязательный читатель проглотит за милую душу. А чтобы Комитет остался доволен, можно будет написанные главы и ваши замечания к ним гонять обыкновенными почтовыми бандеролями. И к вам будет меньше вопросов по содержанию ваших «консультаций».

— А ты сможешь написать целую книгу? Это ведь не так просто.

— А почему нет-то? Далеко не в первый раз: последние годы я только этим на хлеб и зарабатывал. Очень много писал. Очень много. Шариковой ручкой, конечно, намного медленнее, чем набирать текст на комп… на персональной ЭВМ, и правки вносить намного сложнее. Но свою первую книжку я именно так и писал: авторучка, листочки в клеточку из расшитой школьной тетрадки, множество зачёркиваний-перечёркиваний и написанных поверх текста исправлений.

25

Кстати, про книги. Состоялся у меня в ноябре и другой разговор на эту тему.

Моя «Сын своего отца» после того, как её прочитала Муртазаева, пошла «гулять» по одноклассникам. Я, конечно, очень тщательно отслеживал, чтобы кто-нибудь не «заиграл» тетрадки с ней, настаивая на том, чтобы не случилось того, что «Вася передал Пете, Петя дал Кате, а Катя сестре Светке из соседнего города». У меня взял — мне и отдай, а уж потом с петями, катями и светками я сам буду разговаривать.

В общем, накануне осенних каникул на меня насела классная руководительница, присутствовавшая при громкой читке фрагмента из предисловия. А после начала третьей четверти оставила меня после уроков.

— Миша, ты меня просто поразил. В такой огромной книге я нашла очень, очень мало не только грамматических, но даже пунктуационных ошибок. Это невероятно! Даже некоторые мои знакомые с высшим филологическим образованием допускают их чаще.

— Есть такая болезнь у меня, Ирина Александровна: случается, увлекаюсь и забываю ставить «закрывающие» запятые во всевозможных причастных и деепричастных оборотах и вообще в сложных предложениях. И при вычитывании не всегда этого замечаю, «глаз замыливается».

— Я, Миша, хочу сказать совсем не про ошибки. Я хочу сказать, что книжка очень интересная. Конечно, сразу видно, что не Толстой или Достоевский писал, но для фантастики — это просто высочайший уровень. Такую книгу будут читать. Её нужно издавать!

— Дохлый номер, — поморщился я. — Ни одно издательство такое не возьмёт, я даже пытаться посылать туда не буду: они же не возвращают рукописи, а мне жалко времени на перепечатывание. Да и перепечатывать не на чем.

— Почему ты считаешь, что не возьмут?

— Да очень просто. Во-первых, там нет ничего от социалистического общества. Наоборот, сплошной феодализм и зачатки капиталистического общества. Во-вторых, главные герои принадлежат не к пролетариату или хотя бы крестьянству, а являются представителями правящего класса. В-третьих, главный конфликт книги носит не межклассовый характер, а ярко выраженные черты внутриклассового. К тому же, главный герой в результате добивается попадания в самую верхушку эксплуататоров, становится кандидатом в монархи. В-четвёртых, там мистики и антинаучных фактов полным-полно. Хорошо, если после этого мне вообще не перекроют возможность поступить в ВУЗ или даже техникум по оборонной специальности. Нет, Ирина Александровна, эта книга не для издания, я это знал, когда только начинал её писать.

Энтузиазм Манаевой откровенно угас.

— А для чего тогда ты вообще её писал?

— Захотелось написать именно так, как я это себе вижу. Чисто для себя. Ну, и имел неосторожность пообещать Рае Муртазаевой дать почитать.

— Миша, а если попробовать издать её не в Советском Союзе, а где-нибудь за границей? — после пары минут раздумий осторожно произнесла «литераторша».

Я пожал плечами.

— На русском языке? Кто её там читать будет? А если переводить, то это огромные средства. Особенно там, за рубежом.

— Можно попробовать это сделать в Израиле. Там достаточно много русскоязычных жителей, а у меня там найдутся знакомые. Я даже готова сама перепечатать книгу, откорректировать её и через этих знакомых попробовать договориться об издании.

Поскрёб затылок. Учитывая, что я не какой-нибудь СоЛЖЕницын или Долматов, шансы невелики. Но ведь попытка — не пытка. Не получится — ну, и фиг с ним. Получится — хорошо. Учитывая страну, где предлагается попытаться издать, сколь-нибудь значимых прибылей эта афера всё равно не принесёт, только понтов и добавит. И то хлеб!

— Если только под псевдонимом… У меня есть кое-какие виды на работу в «оборонке», и очень не хотелось бы, чтобы при этом на меня «повесили» связи с заграницей. Ну, например… Майк Блэкоутер.

— А почему именно так? — удивилась классная руководительница.

— Майк — это понятно: англизированное Миша. Фамилия моя Карасёв, происходит от тюркского названия рыбы, «кара-су», «чёрная вода», в которой караси и обитают. А если эти слова перевести на английский, то получится именно блэк уотер.

Я совершенно не зря с такой оглядкой соотношу оборонку и Израиль. Профессиональная деформация чекистов позволяет им «находить» опасность утечки секретов даже там, где её нет. Помнится, в 1982 году мы были на производственной практике на «родном» моём НПО Электромеханики. В одной из групп практикантов оказался парень по имени Володя Зонов, которому по созвучию с фамилией приятели дали кличку «Зондер». И вот Вовка, засунув нос на свалку списанных корпусов от испытательных пультов, нацарапал на одном из них эту самую кличку. Скандал поднялся неимоверный, все «режимщики» дружно принялись искать «поклонника гитлеровских карателей». Разумеется, нашли и, несмотря на объяснения, закрыли парню допуск на предприятие.

Опять же, возвращаясь к книгам, но несколько в ином аспекте. Собираясь в прошлое, я, помимо книг в электронном формате, затарился и значительным количеством бумажной литературы. В основном, справочной. И, после рекомендации генерала постепенно переносить запасы в прошлое, долго ломал голову над тем, что с ней делать. Хранить её в избушке можно, но это всё то же «палево, поскольку часть книг издана уже в 80-е, а серия 'Для чайников» и вовсе в следующем десятилетии или даже в «нулевые». Кроме того, у меня и настольный компьютер есть, и комплект запчастей к нему, и китайская «рассыпуха» с «Али-экспресс» для самодеятельного технического творчества. А бабушкин сундук, к сожалению, не резиновый. Тем более, куратор тут же начал заполнять квартиру «подарками» для Револия свет Михайловича.

Решение пришло, когда увидел в одном из атлянских дворов пятитонный железнодорожный контейнер, используемый в качестве гаража для мотоцикла. Пришлось при случае съездить на станцию Миасс-2, где наши телеги и сани перегружают в вагоны для отправки по стране, и разговаривать с железнодорожниками о возможности покупки списанного контейнера («но в хорошем состоянии»).

Оказалось, не один я такой умный. За подобным добром целая очередь из желающих.

— А если я переплачу?

— У тебя денег таких не найдётся, — отрезал бригадир путейцев, на которого меня вывели. — Мал ещё, чтобы такие деньги иметь.

— А если всё-таки найду? Полторы продажных стоимости пойдёт?

Мужик долго недовольно сопел носом, решая, разводит его пацан, или всё-таки у него найдутся такие «бабки». В конце концов, жадность взяла верх.

— Тебе для гаража? Пойдём.