— Ирина Александровна, а можно ручку?

У преподавателя русского языка и литературы, да ещё и матери школьника, дома авторучек навалом. «Любимой учительнице Ирине Александровне Манаевой от благодарного ученика — автора книги».

— Вот, как и обещал: один экземпляр с дарственной надписью — вам!

Растрогал. До слёз.

— Миша, они пишут, что пробный тираж неплохо разошёлся, хотят издать второй и спрашивают, когда ты сможешь написать продолжения. И… это уже будет за деньги. А ещё просят для второго издания набросать какую-нибудь карту, чтобы было понятнее, где что находится.

— Хм… Карту я в течение недели нарисую. Как умею, а художников, чтобы они её «облагородили», издатели найдут. Передам через неделю с братом. А два продолжения… Это уже, наверное, только к весне первое и к осени — второе. Оба будут примерно вдвое меньшего объёма.

— Да, да! Издатели тоже говорили, что желательно уменьшить объём последующих книг.

О сумме гонораров решили поговорить после того, как придут конкретные предложения от издательства.

Так что домой я вернулся довольный, как слон, торжественно вручив родителям оставшиеся экземпляры своей первой книги.

— И когда ты только успел это написать? — удивился отец. — Пролистывая томик.

— Давно, пап, давно. Почти сорок лет назад, — негромко буркнул я, пользуясь тем, что ни мама, ни брат не слышат. Кстати, про книжки. Не удивляйтесь, если на моё имя будут приходить бандероли из Москвы с рукописями следующей книги: это правки и комментарии главного героя будущей книги.

45

Все три следующие недели я подробно изучал раздел объявлений газеты «Миасский рабочий», раздел «Сдам жильё». Изучал, подчёркивал ручкой немногочисленные подходящие мне варианты, а потом звонил с телефона-автомата на номера, указанные в объявлении. Или, если это было по пути, заезжал по дороге «домой». В смысле — в дом дяди в старом городе.

Сложное дело, я вам скажу! Где-то вариант не устраивал меня, где-то я уже опоздал, а где-то хозяева не желали связываться со студентом, непременно ожидая от него превращения квартиры или домика в притон алкашей, свинарник и предмет жалоб соседей. Я же, с упрямством, достойным завзятого мизантропа, не желал жить вместе с хозяевами. Не потому, что не люблю общаться с людьми. Наоборот, общий язык с ними я умею находить достаточно быстро. Не люблю стеснять себя присутствием «чужих» на одной жилплощади со мной. А ещё — когда они суют нос в мои дела.

Дальше жить в доме у Павла? Не вариант. Во-первых, как бы дядя Паша и его жена Людмила хорошо ко мне ни относились, но я же вижу, что я их стесняю. Хотя бы тем, что мне приходится вставать ни свет, ни заря. И пусть я стараюсь вести себя при сборах тихо, как мышка, всё равно не даю им поспать те самые сладкие полчаса перед привычным подъёмом на работу. Во-вторых, далеко, очень далеко каждый день мотаться через весь город и обратно. В-третьих, смотри последние два предложения предыдущего абзаца. Так что всё же будет лучше, если я найду отдельное жильё и съеду от них.

И тут подвернулся случай: у кого-то из родственников жены Саньки Колосова, Татьяны, серьёзно приболела старая мать. Кто-то из детей решил забрать её к себе в квартиру, а домик на улице Зелёной (местная шутка-загадка: зимой и летом одним цветом — остановка автобуса «Улица Зелёная») продать. На время, пока найдётся покупатель, меня туда пускают пожить с условием, что я буду показывать «кандидатам» домишко и поддерживать в нём порядок.

Мне это намного удобнее, чем таскаться на гору на улицу Родниковая. Пусть и втискиваться в автобусы, идущие из Старого Города, чтобы проехать одну остановку до места пересадки, придётся «с боем». С огородом возиться не надо, знай только, когда выпадет снег, расчищай двор и дорожку к воротам. Фигня! Не сломаюсь. Правда, предупредил, что на выходные и праздники обязанности «экскурсоводов» придётся исполнять продавцам: я на эти дни буду уезжать к родителям. В новом доме, несмотря на то, что он приобрёл полностью обжитый вид, по-прежнему полным-полно работы. Да и сено с покоса надо вывозить уже не в Зелёную Рощу, а в Атлян. И побыстрее, пока не лёг глубокий снег, чтобы грузовики, которые по очереди «выписывают» дядюшки, не завязли в этих сугробах. А тут ещё и время резать тёлку подоспело… В общем, что касается домашних забот, покой нам только снится. Впрочем, как всегда в условиях сельской жизни.

На личном фронте? В техникуме с Женькой продолжаем поддерживать дружеские отношения с троицей девчат, с которыми сработались в одну «бригаду» во время уборки картофеля. По дороге домой — хихикать с девчонками-«механиками», живущими одна в районе церкви, а вторая — около мебельной фабрики. Не как Олег Орешников в «капитальных» домах, а в частном секторе выше них, на улице Скрябинского, одной стороной которой является лес, растущий на склоне Чашковского хребта.

Кстати, на вопрос про Олегатора Аня только неопределённо пожала плечами. Непосредственно в посёлке при мебельной фабрике нет школы, кто-то из детей ездит в школу № 8 неподалёку от той же церкви, кто-то бегает в «шестидесятую» в посёлок станции Миасс-2.

— Может, внешне и знаю, а по фамилии не помню такого.

Попцов всё больше и больше западает на эту блондинку со светло-карими глазами. Настолько светлыми, что она получила у нас «кодовое обозначение» Желтоглазка. Мне она тоже нравится. Причём, уже вторую жизнь подряд. Вот только я по поводу планов Женьки закрутить роман с «Желтоглазкой» совершенно не волнуюсь: знаю по «первой жизни», что он ей не нравится. Ну, и многое вскоре настолько поменяется, что ему станет не до Ани.

Параллельно попытался соблазнить одногруппницу Наташку Пушкарёву. Худющую, но не мелкую. И достаточно симпатичную. Наталья строила мне глазки ещё «в колхозе», а я, подлец этакий, воспользовался приглашением зайти к ней в гости, чтобы выбрать книжки «для почитать»: её родители собрали довольно богатую библиотеку с достаточно редкими для этого времени и небольшого городка книгами. Вот я и «выбрал момент», чтобы поддержать её, когда она вскарабкалась на стремянку, достать нужную мне книгу. За ножки, обтянутые джинсами, поддержать. А когда я подхватил её на руки с этой стремянки и понёс на диван, испуганно залепетала:

— Миша, не надо, я боюсь!

В общем, сплясал я популярный прибалтийский танец «Обломайтис», сделав вид, будто всего-то и хотел усадить её на этот диван. Наших отношений с Пушкарёвой сей эксцесс не испортил, но повторять попытки я не захотел. Как я понял, как раз тот случай, когда девочка, вроде бы, физически созрела, но морально ещё не готова. Просто постепенно отдалился, а со временем мы и вовсе перешли на уровень «привет-привет» при утреннем появлении на занятиях.

«Задание» о поиске съёмной квартиры, запущенное ещё и через родственников, наконец-то сработало. Через дедову сестру стало известно, что коллега её мужа, водитель «Краза» на известняковом карьере Тургоякского рудоуправления, «завербовался» на аналогичную работу в Орск, возить руду на медеплавильный комбинат, но уже на «Белазе». На три года, оформив это как длительную командировку, чтобы не терять квартиру от рудоуправления. А чтобы впустую не оплачивать коммунальные расходы за неиспользуемое жильё, не прочь впустить квартирантов. Семья, в отличие от Кутасиных (дядя Вася, к тому же, ещё и чрезвычайно мелок ростом, около 150 сантиметров, и знакомые смеются, что на огромном кременчугском самосвале он рулит стоя на полу кабины), молодая, обоим чуть меньше тридцати, хотят заработать денег.

Короче говоря, пришлось родителям съездить к квартиросдатчикам и выступить гарантами того, что хозяева по окончании контракта вернутся не на руины. В общем, поскольку «гаранты» были «почти своими» (племянник жены коллеги), а я произвёл на хозяев благоприятное впечатление «очкастого ботана», договорились, что после 28 ноября я могу заселяться в однокомнатную кирпичную «хрущёбу» на первом этаже самого нижнего дома по чётной стороне улицы Менделеева. Буквально 500 метров от техникума! И за 25 рублей в месяц. Ну, тридцатка вместе с коммуналкой. Всего-то три катушки музыки переписать машгородовским меломанам, с которыми я уже установил связи. И шокировал их качеством записей. Всё пока упирается в то, что нет никакого смысла мне перевозить «Ростов» из Атляна на улицу Зелёную, а им тащить туда какую-нибудь «Комету» с Машгородка.