Приятно, всё-таки, собственными здоровыми и сильными ногами прошагать по городу, где ты живёшь, пару-тройку километров! Об этом я последние годы «первой жизни» уже даже не мечтал. А сейчас — шагаю себе в сторону одного из городских «центров цивилизации», поглядываю на пестрящие вывески, проезжающие мимо красивые автомобили, толпы спешащих куда-то людей. Прямо как в анекдоте: ну, ладно, я погулять вышел, а они-то куда все выперлись?

На две точки, появившиеся одна за другой над горами, никто не обратил внимания. Мало ли в наших местах крупных птиц? И лишь когда эти «птицы» оказались примерно в полукилометре и стали немного расходиться в стороны, народ разглядел.

— Да это же беспилотники!

Но и после этого большинство зевак продолжали пялиться, как первый, чуть изменив направление полёта, направляется к парковке рядом с супермаркетом, а второй доворачивает в сторону недалёкой АЗС. Вспышка в воздухе, и от «самолётика» вниз понеслись мелкие точки. Не знаю, как, но я успел обрушиться сверху на девушку лет двадцати с супермаркетовским пакетом в руке, разинув рот, глазеющую на происходящее. А в следующий миг после того, как мы оказались на асфальте, вокруг защёлкало, зазвенели пробиваемые автомобильные стёкла и послышался треск, будто разом рвануло сразу несколько петард.

— Сдурел, что ли? — взвизгнула придавленная мной девица, но её голос потонул в грохоте второго взрыва, более сильного.

— Лежи! — прохрипел я, чувствуя, как по правой лопатке разливается острая, режущая боль.

— Теперь можно вставать, — прошипел я через несколько секунд, когда вокруг перестали грохаться обломки, прилетевшие с ярко пылающей заправочной станции.

— Я из-за тебя коленку ушибла! И руку ободрала, — накинулась на меня девица.

— А могла бы навсегда остаться лежать, как вон тот парень, — сквозь зубы процедил я, кивая в сторону человека, которому поражающими элементами изрешетило голову и грудь.

Плачь, стоны, крики боли, кровь, текущая по засыпанному битым автомобильным стеклом асфальту. У меня по спине тоже течёт тёпленькое.

Вот же, блин, влетел!

21

— Тебя же ранило! — смотрят на меня расширившиеся голубые глазищи.

— Фигня. Рука движется, значит, мышцы не повредило, только шкуру рассекло. Ты-то сама как? Ничего, кроме коленки и ссадин на руках, не болит?

— Вроде бы нет. Но тебе всё равно к врачу надо.

И слава богу, что не болит. А то вон, в пакете две очень уж характерные дырки от поражающих элементов.

— Нежелательно мне в больницу попадаться.

— В розыске, что ли?

— Нет. Документы с собой не взял, а там ведь непременно начнутся разбираться, кто такой, что видел. Не я ли, беспаспортный, эти беспилотники на цель навёл? Могут и задержать на трое суток до выяснения личности. А мне это надо?

При помощи генерала, конечно, я быстро проблему решу, да только нужно ли мне «светиться» в полиции?

— Тогда пойдём ко мне, я вон в том доме живу. Я сама тебя перевяжу: ты же, похоже, меня спас. Да и дочка у меня там одна.

Молодец, быстро от шока оправилась.

Мужских вещей в однокомнатной квартире не видно. Мать-одиночка? Похоже. И примерно полугодовалая девочка спит в разложенной коляске.

Пока Марина возилась с моей раной (нашлись у неё и перекись, и йод, и стерильные тампоны с бинтом), её начал бить «отходняк».

Еле смогла дрожащими руками набрать код разблокировки смартфона, который я попросил, чтобы предупредить генерала о случившемся. Яков Фёдорович на звонок с незнакомого номера не ответил, пришлось отправлять эсэмэску: «Карасёв. Перезвоните. Срочно».

Сработало.

— Что у тебя, Миша, — почти сразу после этого послышалось в трубке.

Объяснил.

— У тебя точно никаких серьёзных повреждений? — матюгнувшись, поинтересовался куратор.

— Точно. Добрая душа уже перевязку наложила. Не очень глубокая царапина.

— Да откуда только взялись эти чёртовы беспилотники? — потекли слёзы из глаз Маинки.

— Как откуда? Небось, «наши зарубежные партнёры» новую партию с увеличенным радиусом действия «небратьям» поставили.

— Да будь они все прокляты! Я же с Леночкой собиралась в магазин идти, не взяла её только потому, что она уснула, пока я, собираясь, завозилась. А если бы взяла?

Не берусь прогнозировать, что было бы в этом случае. Просто пытаюсь успокоиться уже вовсю рыдающую женщину. С этим что-то надо делать!

— У тебя какой-нибудь крепкий алкоголь есть?

— Немного водки для компрессов оставалось. В холодильнике.

Почти полбутылки. Вылил половину в стакан.

— Пей.

Зубы стучат по стеклу, и на запах девушка не реагирует. А я просто опрокидываю её в рот содержимое, и она машинально его проглатывает.

Дыхание от неожиданности перехватывает, а зарёванные глаза вылезают из орбит.

— Что это?

— Водка. Пей ещё, тебе надо успокоиться.

Кашляет, хлюпает носом, скулит, но сдерживается от рёва во весь голос, чтобы не разбудить дочурку.

Присаживаюсь рядом на разложенный диван-кровать (судя по расстеленной с краю пелёнке, ночью ребёнок спит рядом с мамой), обнимаю Марину и начинаю гладить по волосам.

— Всё, всё! Успокойся. Ничего же с Леночкой не случилось и уже не случится. Всё будет хорошо.

По голой груди горячими струйками текут слёзы, а лоб, прижатый к плечу, дёргается от сдерживаемых рыданий. Да когда же, блин, подействует эта водка и прекратится истерика⁈ Надоело ждать, придётся переходить к радикальным, но стопроцентно надёжным мерам.

Марина не сразу «въехала», что её, лежащую на диване, раздевают, вяло отбиваться начала, только когда я стал стягивать трусики. Но немедленно прекратила, когда мой язык принялся скользить по её плоти. А после того, как прерывистое дыхание сменилось протяжными стонами и содроганием тела, уже не возражала и против того, чтобы я тоже получил свою долю удовольствия.

— Спасибо, — прошептала она, устраиваясь на моём плече, когда всё закончилось. — Я не знаю, сколько бы ещё без этого прорыдала. Тебе хоть самому не больно было во время… этой физзарядки?

— Пустяки. Готов повторить, если требуется.

— Смерти моей хочешь? — пьяно хихикает девушка.

Похоже, действие водки достигло своего пика. Но дело сделано, истерика закончилась. А минут через двадцать и слова о «смерти через динь-динь» забылись. По крайней мере, Маринка так азартно приступила к «игре в коня и наездника», что под конец вскриками разбудила дочурку. И, отдышавшись, принялась, как была, голышом, счастливо сюсюкаться с ней.

Отпустила она меня далеко не сразу. Сначала, как могла, застирала от крови мои вещи и заштопала дыру на футболке. Ну, и накормила тем, что нашлось. Включая колбасу, пробитую поражающим элементом кассетного боеприпаса: «небратья», суки, специально рассчитывали одним из БПЛА нанести удар по скоплению людей. Вообще сначала отпускать не хотела («мне с тобой спокойнее»). По крайней мере, до утра. Да только мне пришлось рассказать, что не одна она обо мне беспокоится.

— Ну, завтра-то хоть придёшь?

— Постараюсь.

— Очень постарайся, ладно. Мне никогда и ни с кем не было так хорошо, как с тобой.

Нормальное явление: у многих женщин способность к оргазму проявляется только после родов. А если учесть, что, по словам Маринки, после рождения Леночки у неё мужчин не было, то охотно ей верю.

— И ещё я хочу тебя с мамой познакомить.

— А вот этого не надо делать. Боюсь, что она очень не одобрит наши отношения?

— Это почему?

— Да потому, что мне ещё всего шестнадцать лет.

— Не верю!!!

— Тем не менее, так оно и есть. Так что, давай без знакомства с мамой.

Игорь, по указанию генерала ждавший меня в квартире, конечно, побухтел по поводу моей задержки. И, сделав заново перевязку, передал распоряжение Якова Фёдоровича написать отчёт и об увиденном во время налёта беспилотников. Так что стучать по клавиатуре мне пришлось очень долго. Благо, утром мне торопиться было некуда, сумел отоспаться и за поездку в Москву, и за вчерашние приключения. В общем, продрых до полудня, и лишь после того, как привёл себя в порядок, набрал номер Марины: мы ведь в ответе не только за тех, кого приручили, но и за тех, кому жизнь спасли.