Постановили, что Славка в его двенадцать лет нам большой помехой не будет.

Мои отношения с Судоплатовым для родителей уже не новость. Как и то, что я в каникулы лечу на встречу с ним. Подробности я не раскрывал, но то, что мы регулярно обмениваемся бандеролями, набитыми исписанными листами, говорят о серьёзности этих контактов по написанию книги о генерале. Особенно — когда в домашней библиотечке появились четыре авторских экземпляра моей книжки, изданной аж за границей. Кстати, забежав в предыдущие выходные к Манаевой, я узнал, что смогу забрать в Москве и тысячу рублей в качестве гонорара за первое издание «Сына своего отца» и аванса за второе. Хорошо, что не шекелей: что мне делать с валютой? Так что денег у меня в Москве будет мно-о-ого!

Павел Анатольевич и бронирует мне место в гостинице. Всё в том же «Востоке», который меня вполне устраивает «народным» статусом. Бронирует от одного из московских отделений Совета Ветеранов. Насколько я понимаю, реабилитация и возвращение звания позволили ему серьёзно продвинуться в ветеранской иерархии, если подписать письмо с заявкой на бронь для него больше не проблема.

Но побегать по столице мне снова придётся изрядно. Минимум две встречи (с генералом и «связным» между Хайфой и Москвой, телефон которого передала мне Ирина Александровна). Как я помню по командировкам из «первой жизни», больше трёх встреч при московских расстояниях провести очень сложно. Потом чуть-чуть подновить гардероб. Именно чуть-чуть, поскольку основную тяжесть составит магнитофонная лента, которой я собираюсь закупиться по максимуму собственной «грузоподъёмности». Раз уж намерен заняться спекулятивной продажей магнитофонных записей, то ленты нужно будет много. Ну, и радиодеталей присмотреть, но это по весу — сущие мелочи. Главное ведь — не сдохнуть, пока таскаю баулы по многочисленным автобусам и до электрички.

Пока же — отдохнуть в выходные после сессии, чтобы в понедельник вечером налегке отправиться в Челябинск относительно выспавшимся и бодреньким. До московской гостиницы, конечно, доберусь в состоянии «фуфайки, сложенной вчетверо», но после короткого отдыха съездить и получить деньги смогу.

Кстати, что-то мне подсказывает, что в Союз никто шекели из Хайфы не привозит. Здесь те, кому надо получить в «земле обетованной» ни на каких таможнях не декларируемые денежки в свободно конвертируемой валюте, просто отдают сумму в рублях. И все довольны. Я же в «святые 90-е» жил, обо всех этих схемах уже слышал. Эта, например, характерна для работы так называемых «исламских банков».

51

Тридцатого до Миасса добрался только к полудню, уставший, как чёрт. Так поздно — из-за задержки рейса «по метеоусловиям Челябинска»: ночью шёл снег, но, к моему счастью, к утру фронт снегопада уже переместился в сторону Кургана, взлётно-посадочную полосу почистили, и самолёты полетели. С вокзала, как обещал, позвонил Бородулиной, а потом, плюнув на задранные цены вокзальных таксистов, погрузил сумки в багажник «мотора», поехал в квартиру. Устал я таскаться по автобусам с тяжестями. В башке — одно желание: упасть и выспаться.

Щас! Не успел распихать содержимое баулов, как примчалась подружка: соскучилась она, видите ли. Примчалась с новостью:

— Женя звонил, сказал, что не едет, родители не пускают. У них там какие-то дела.

Блин! Значит, во всём мне одному отдуваться. Зато какой малинник меня в бане ждёт! И не придётся слушать катюхиного фырканья на Попцова: хоть все к нему и привыкли, но настроение оно всё равно немного портит. Невелико удовольствие — наблюдать, как один из членов компании психует, когда другие веселятся.

Распрощавшись с Ириной, на несколько минут забежал в гости к Андрею Демиденко, живущему через четыре дома от меня. Пока не иссяк заряд бодрости после визита подружки. Тащить с собой в деревню, а потом обратно, тяжеленный «Ростов» и громоздкие колонки — не просто мазохизм, а одна из его наиболее извращённых форм. Старенькую «Сонату» родители заберут с собой на Урал-Дачу, зато в нашем распоряжении будет простенький кассетник третьего класса, купленный Славке. У Демиденко тоже кассетный магнитофон, вот я и сбегал попросить у него пару кассет «с чем-нибудь танцевальным».

Суббота, около одиннадцати дня, в автобусе до Атляна пара свободных мест осталась даже после того, как в него загрузилась наша весёлая компашка с гитарой у меня в руках. Так что Рая Муртазаева, едущая к родителям, даже чисто теоретически не могла нас не заметить. Особенно — когда я, улыбаясь, просил людей пересесть, чтобы нам можно было занять два соседних спаренных сиденья. И так само собой получилось, что рядом со мной оказалась Катя, самая симпатичная из «моих» девчонок. И я не сидел всю дорогу молча, как бука, а постоянно что-то «чирикал», комментируя проплывающее за окном, рассказывая о поездке в Москву или подшучивая над кем-нибудь из девушек.

Вышли у школы: не хотел растягивать «удовольствие» Муртазаевой, с которой мы лишь обменялись кивками, зрелищем того, что у меня в отношениях с девушками всё отлично. К тому же, от остановки «Школа» чуть-чуть ближе до дома.

— Ого! — вырвалось у Оксанки, когда я хозяйским жестом указал на наши хоромы и уже стоящую на улице машину. — Вот это домина!

Ну, да. На фоне остальных домиков, мимо которых мы проходили, наш смотрится очень солидно.

— А вон там я сегодня буду над вами жестоко, просто садистски издеваться!

Баня по размерам ничуть не уступает той халупе, что когда-то стояла на месте дома. Но смотрится нарядно за счёт свежего бруса стен. И то, что в огороде позавчера сантиметров на двадцать подрос слой снега, очень даже здорово. Будет, будет девицам-красавицам дополнительное шокирующее развлечение!

Знакомство с моей семьёй плавно переросло в обед. Девчата пытались отнекиваться, ссылаясь на то, что они поели перед выездом, но разве ж мою маму переспоришь?

— Я не видела, что вы ели! Да и в дороге успели съеденное растрясти.

Так что подчинились её напору и моим мимике и жестам, показывающим, что спорить бесполезно. Нужно покориться судьбе и, помыв руки, садиться за стол. Попутно объясняю, что компания неожиданно уменьшилась на одного человека из-за того, что Попцов, день рождения которого мы планировали отметить, не смог приехать.

У девчонок после посещения туалета и ванной — новый шок.

— Да тут же всё, как в городской квартире! Даже горячая вода в кране.

Дык, зря, что ли, я столько копей поломал в спорах с родителями! Теперь-то они сами оценили удобство этих удобств (пардон за каламбур), но так сначала упирались из-за того, что «никто такого в своём доме не городит».

Отдал маме пятьсот рублей, пояснив, что это не «халява», полученная с выигрыша, а честно заработанный гонорар за книгу, изданную в Израиле. Только пятьсот — потому что часть потратил в Москве «на всякую фигню» (© мама), а часть отложил на второй магнитофон. О планах его покупки я родителей в известность не ставил и не собираюсь ставить, чтобы не шокировать ценой будущего приобретения. Но и этой суммой растрогал мамулю до слёз: сынуля теперь не только «тянет из них» деньги, но и сам их зарабатывает. Да и не тяну практически после того, как начал писать музыку для меломанов. А скоро и вовсе перестану что-либо брать из «семейного кошелька».

С «посредником» я встретился в первый же день пребывания в столице. Позвонил из гостиницы (на этот раз жил в двухместном номер, и снова не с «туристом», а с командировочным) по данному Манаевой телефону, сославшись на то, что номер мне передала Ирина Александровна Козак (девичья фамилия моей бывшей классной руководительницы). Ехать никуда не пришлось. Встретились уже в половине седьмого у гостиницы, в «Волге» изысканного мужчины характерной семитской внешности.

— Как там Ирина поживает? С университета её не видел, — поинтересовался Аркадий Соломонович.

Рассказал о житье-бытье учительницы, о том, насколько её уважают ученики, какой толковый у них с Валерием сын Сашка. Может, и приукрасил чего, но не сильно.