У нас с конца этой недели начинается период контрольных и сдачи зачётов, а потом и экзаменов. «От сессии до сессии живут студенты весело. А сессия, а сессия — всего два раза в год». Но у нас это первая сессия, все, кроме меня, немного мандражируют. Кроме меня — потому что я знаю: по паре предметов у меня будет «автомат», зачёты мне поставят автоматически, за счёт отличных оценок в течение семестра. По другим не обещали, но я надеюсь, что не «завалю» сдачу ни по одному предмету.
И вообще все в группе полностью освоились с особенностями учёбы в техникуме. Школьная расхлябанность кое-у-кого ещё присутствует, но бардака на занятиях преподаватели не допускают. Пусть среди них есть и совсем молодые, вроде Елены Дмитриевны, ведущей ТОЭ. «Электрички», как мы с Женькой прозвали её. Кажется, ей всего двадцать пять, относительно симпатичная, но незамужняя. И потому — иногда смущающаяся перед парнями.
Мы с Жекой сидим за первой партой, и нас раздирает от желания что-то срочно обсудить. Шёпотом, разумеется, чтобы не мешать лекции. И каждые три-четыре минуты «электричка» нас одёргивает:
— Карасёв, Попцов, прекратите болтать… Попцов, Карасёв, хватит разговаривать… Карасёв, Попцов…
И так далее.
Психанув, отодвигаю стул подальше от стола, откидываюсь на спинку и, не отрываясь, смотрю в глаза Елене Дмитриевне. А та увлечена рассказом, найдя слушателя где-то в заднем ряду. Но столь пристальный взгляд сбивает внимание преподавательницы, и несколько секунд её глаза, как реле, начинают ритмично «перещёлкивать» с заднего ряда на меня. Щёлк-щёлк, щёлк-щёлк, щёлк-щёлк… Щёки заливает румянец смущения, и она уже неотрывно глядит на выбранного ей слушателя или слушательницу.
— Так вот, Женька, — снова я склоняюсь к плечу друга.
До конца пары — ни одного нового замечания в наш адрес.
В «прошлой жизни» именно на экзамене по Теоретическим основам электротехники Женька, сдавший его на «трояк», выйдя в коридор решил пересдать на четвёрку. А через пять минут, снова почесав затылок, рванулся исправлять и эту оценку. Меня же «заело», что я, зная предмет лучше друга, «прощёлкал клювом» с возможностью пересдачи, успокоившись полученной четвёркой. Именно эта история стала спусковым механизмом для нашего дружеского состязания, в результате которого мы оба закончили «технарь» с отличием, а я, по результатам учёбы, распределялся первым на потоке и имел возможность выбрать место распределения.
50
В среду у нас снова «окно» вместо третьей пары, но потом будет четвёртая.
— А пойдём снова ко мне сходим, — делает «загадочные» глаза Бородулина.
— У тебя же брат на каникулах.
Мне не нужно объяснять, ради чего сделано это приглашение в гости.
— Он в гости к бабушке уехал.
Тогда у меня нет возражений.
Уже знакомый диван в гостиной не сложен.
— Проспала сегодня, некогда было даже постель убирать. Зато поваляться можно, — плюхается на неубранную постель Ирина, а я сажусь рядом и уже тяну к ней шаловливые ручки.
— Подожди, — шлёпает она меня по ним. — Я на пару минут отлучусь.
В туалете слив зашумел довольно быстро, а вот в ванной девушка несколько завозилась.
— А ты чего ждёшь? — кричит она мне, приоткрыв дверь ванной.
Действительно, не мешало бы сходить «по её следам». А потом руки помыть. И, учитывая игривое настроение подруги, не только руки. На всякий случай. Мало ли? А вдруг повезёт?
«Маяк» уже негромко наигрывает мой любимый бониэмовский концерт «Океаны фантазии», а поверх расстеленного одеяла на боку лежит Иринка. В толстом синем халате из… Да не разбираюсь я в этих чёртовых тканях!
— Падай рядом.
В пиджаке? Чтобы он после этого выглядел, «как через жопу пропущенный»? Фигушки. Пиджак повисит на спинке стула, а если помнётся рубашка, то этого потом под ним не видно будет.
А лифчика-то под халатом нет, как я обнаруживаю, запустив руку за обшлаг! И к тому времени, когда мои губы добрались до них, соски затвердели и выросли до размера крупной горошины. Тем не менее, чтобы мне позволили стянуть плавки, пришлось добиваться не меньше получаса.
— Тебе не очень больно было?
— Не очень. Зато потом — так необычно…
Какая, нафиг, четвёртая пара? Пока отдышимся, пока себя в порядок приведём, пока до технаря дотопаем, уже треть лекции пройдёт.
Мелькнула, правда, уже «после того», мысль: я не напортачили ли мы? Нет, я не про кровавое пятнышко на халате, на котором Иринка так и осталась лежать, когда дело дошло до «главного». Я про последствия секса. Конечно, точных дат её «женского» цикла пока не знаю, но, как мне кажется, у неё «начнётся» со дня на день. Значит, кажется, пронесло. Я надеюсь.
В пятницу выяснилось, что не ошибся: действительно, удачный день выбрали, чтобы не предохраняться. И на следующей неделе, проводив Катюху и Оксанку, а также спровадив Женьку на автобус, мы делали вид, что вдвоём идём на улицу Попова, а потом «огородами» возвращались в мою квартиру: Серёжка, брат Ирины, вернулся из гостей и теперь, придя из школы не вовремя, может нас «застукать». Дорвались, что называется, до «сладкого». Правда, довести до пика девушку, делающую первые шаги в постельных забавах, оказалось очень и очень сложно. До конца семестра («сбив оскомину», мы стали «хулиганить» через день) я сумел добиться этого лишь дважды. Но ведь добился! Значит, не будет у неё отношения к сексу, выражаемого словами «немного приятно, но ничего особенного».
Как ни старались соблюдать конспирацию, а на изменение в отношениях между мной и Бородулиной остальные трое из нашей компании обратили внимание. Не комментируют, но учитывают. Особенно — умница Катюня. Вряд ли даже она догадывается о том, что мы уже «перешли грань», просто воспринимает, как переход к стадии романтических отношений.
— Чем на каникулах займёмся? — накануне завершения сессии задался вопросом Попцов.
— Миш, а может, к тебе в гости съездим? — тут же завелась Ирина. — Ты же говорил, что у вас баня хорошая. Всегда хотела испытать, как в ней парятся. На деревне знает всяк: баня — это не пустяк. Хоть женат, хоть холостяк.
— Веник, водка и ништяк! — с хохотом хором закончили припев песни, которую я пел в новогоднюю ночь.
— Честно говоря, я собирался на каникулах дня на три слетать в Москву. В последние числа января. Даже уже билеты на самолёт купил.
— А на когда?
— Туда в ночь на двадцать седьмое, оттуда поздно вечером двадцать девятого.
— Ой, я тоже так хочу в Москву съездить! — тут же среагировала Бородулина. — А вместе с тобой никак нельзя?
— Я же туда не гулять лечу, у меня там будут очень важные встречи… с одним знакомым. Он мне хоть место в гостинице обещал забронировать, а ты где будешь жить? Да и билеты купить — проблема: я же заранее брал.
— А что за знакомый?
Вот же пристала! Ну, тогда получи.
— Генерал-лейтенант в отставке, бывший чекист, организатор убийства Троцкого.
Немая сцена.
— А как ты с ним познакомился? — первой прерывает молчание Оксана.
— Да пока в больнице с ранением лежал, — вру я.
Судя по реакции, о пуле, побывавшей у меня в башке, не знает только Попцов.
— В общем, если всех устраивает, то можно тридцать первого приехать к нам, попариться в бане, переночевать, а первого разъехаться. Заодно и день рождения Женьки отметим. Пар, воду, веники, спальные места беру на себя. С остальных — купальники.
— А они зачем? — приподнимает бровь Егорьева.
— Нет, нам с Жекой, конечно, будет приятно увидеть вас, так сказать, в первозданном виде, когда мы вас парить будем, — смеюсь я.
— Обойдётесь! — фыркает Катюха. — Кое-кому я к себе, даже одетой в купальник, прикоснуться не позволю.
Похоже, Попцов её уже достал неуклюжими ухаживаниями.
— А родители будут?
— Ирин, их как раз тридцать первого пригласили в гости к отцову брату: его жене исполняется пятьдесят пять лет, она на пенсию выходит. Нас, скорее всего, встретят, а потом уедут с ночёвкой. Вернутся в воскресенье во второй половине дня. А вот брат точно останется с нами.
