В общем-то, к началу экзаменационной поры дом внешне изменился не сильно, поскольку велись только внутренние работы. Ну, нормальное, а не временное, крылечко и площадка веранды добавились. Но за июнь он должен будет обзавестись крышей, и после этого обретёт более или менее законченный силуэт.

Никаких окон и дверей пока ещё нет в помине. Всё это сейчас вечерами на заводском оборудовании изготавливает папа. Приедет «столярка» на улицу Миасскую в середине лета и будет устанавливаться только в августе, после покоса. Причём, я до глубины души поразил родителя тем, что потребовал не городить огород с двойными рамами. В них я собираюсь устанавливать не одинарные стёкла, а самодельные двухкамерные стеклопакеты. Именно самодельные, поскольку «палиться» с используемыми в будущем нельзя. Три листа стекла, разделённых тонкими деревянными планочками, уложенными по периметру, и загерметизированные «сырой резиной», каучукосодержащей невулканизированной смесью, используемой для ремонта автомобильных камер. А сами открывающиеся рамы (увы, без привычного механизма «пластиковых окон») будут оснащены резиновыми уплотнениями. Тут уж можно будет и «артефактный» материал применить: резина в глаза не бросается, никто не будет выковыривать её для того, чтобы сдать на химический анализ. Ну, и оконные коробки рискну втихаря «запенить», а потом аккуратненько срезать излишки, чтобы не особо бросалось в глаза.

35

Жаль, мне не удалось посмотреть весь Парад в прямом эфире. Только фрагменты, повторённые в программе «Время». Ради чего я напросился вечером в гости к родителям подружки. Пришлось даже признаться, что я по этому поводу переписываюсь «с одним генералом», даже кое-что ему посоветовал, и эти некоторые мои идеи обещали реализовать.

А всё потому, что на шествие «Бессмертного Полка» мне, как члену горкома комсомола, пришлось ехать аж на Машгородок.

— Собираешься в Электромеханический техникум поступать, вот и знакомься с его комсомольской организацией, — решили на бюро горкома.

Городская комсомольская организация договорилась с одной из «подшефных» воинских частей, и та выделила для участия в празднике два бронетранспортёра, один в центральную часть города, а другую в Машгородок. Так что колонну шествия возглавлял именно БТР-70, медленно ползущий впереди людей.

Начало шествия — от Инженерного корпуса Конструкторского бюро машиностроения, стоящего на проспекте Октября, потом вдоль проспекта Чернышевского (оба проспекта, по сути, одна и та же транспортная магистраль, их границей считается мостик через небольшой ручеёк, текущий в забетонированном русле-овражке) до улицы Молодёжной. Затем метров двести в горку по Молодёжной к недавно выстроенному памятнику погибшим в Великой Отечественной.

В первых рядах колонны идут руководители предприятий Северной части города, представители горкомов партии и комсомола. Включая меня, любимого.

В «прошлой жизни» мне не доводилось пересекаться с Виктором Петровичем Макеевым, главным конструктором КБ, ставшим легендой ещё при жизни. Хотя бы потому легендой, что он в тридцать лет возглавил конструкторское бюро, являющееся разработчиком всех стоявших на вооружении в Советском Союзе баллистических ракет для атомных подводных лодок. Именно он заложил Машгородок и активно его строит, именно благодаря Макееву в Миассе в 1984 году появятся городские троллейбусные маршруты. А после его смерти (ровно в день шестидесятилетия) имя Виктора Петровича присвоят и КБ, и проспекту Чернышевского.

Кстати, и нынешнее название улице дали с его подачи. После принятия решения о строительстве «инженерно-промышленной площадки» и жилого городка для её работников делегация руководителей КБ, ещё базировавшегося в Златоусте, приехали осматривать место будущей стройки жилых домов. Поздняя осень, колхозные поля, грязи по колено.

— Что будем делать? — спросил кто-то из «свиты».

— Что делать? Чернышевского читать, — засмеялся в ответ главный конструктор.

Сам Виктор Петрович из-за возраста не успел на фронт, но «ковал Победу в тылу». Строил самолёты на авиазаводе, сначала будучи десятиклассником, а потом и студентом. Без отрыва от учёбы. Но среди его сподвижников есть и участники войны.

Знакомые члены бюро тут же познакомили меня с секретарём комсомольской организации техникума.

— Вот такое к тебе пополнение осенью придёт. Во многом именно благодаря Карасёву мы и проводим сегодня «Бессмертный Полк».

«Во многом». Хотя откуда ребятам знать, кто именно был инициатором этого мероприятия в масштабах всей страны?

«Гвардейских» ленточек, конечно, не хватает. Выделенные горкомом запасы разлетелись мгновенно. Может, на следующий год средств для их изготовления выделят больше? Зато много бумажных самоделок в форме «бантика», приколотых к одежде булавками. И практически у всех — фотографии. У меня — найденная-таки фотка бабушкиного брата Леонида Маркова, сделанная в 1939 году и увеличенная в фотоателье до «портретного» формата.

Людей не так уж и много, человек семьсот, из которых примерно четверть — фронтовики. Но, как сказали машгородовские комсомольцы, это всё равно раза в полтора больше, чем было год назад.

Возле памятника состоялся митинг и возложение цветов. Потом был троекратный салют холостыми выстрелами из автоматов. Люди стали понемногу расходиться, и я тоже двинул на автобусную остановку.

В Атляне, как рассказала Рая, тоже наблюдался прирост числа участников празднования. В первую очередь — среди школьников. Всё-таки ребятня «клюнула» на рассказы одноклассников, как «клёво» было на шествии и особенно после него.

— Жаль, тебя не было.

Ничего не поделать: бюро горкома сказало «надо!», комсомолец Карасёв ответил «есть!».

Судя по реакции Азата и Манифы, им историческая часть парада тоже понравилась. И кадры раздачи «фронтовой каши», в «авторстве» идеи о которой мне пришлось признаться, вызвали одобрение.

Шутливый комментарий подруги, намекающей на наличие у меня небольшого лишнего веса, от которого никак не удаётся избавиться: «кто про что думает, а Мишка про еду», они не поддержали. Манифа что-то буркнула по-башкирски, и Райка смутилась. Я только успел уловить знакомое слово «аш», еда. Попрекнул дочь тем, что та легкомысленно относится к еде?

Моя мама, родившаяся в конце 1944 года, голода 1947 года не помнит. Зато отец вспоминал, как они, мальчишки, бегали с распухшими от голодовки животами, пока не пришла весна, и в лесу не стали расти молодые съедобные побеги сосны, лиственничная хвоя, цветы мать-и-мачехи и прочие «барашки» с медуницами. Азат и Манифа на пару лет старше мамы, но младше папы, поэтому тоже могут помнить или наверняка слышали от родителей и старших друзей о том голодном послевоенном годе. Блин, а ведь мы — дети последнего советского поколения, испытавшего голод! Голодавшего не потому, что не было денег на еду, а из-за того, что самой еды не было! Голода, возникшего не из-за того, что его устроил зловредный Сталин с не менее зловредными большевиками, а из-за сочетания сразу нескольких неблагоприятных факторов. Среди которых и погодные условия, и полностью разрушенная, разорённая войной западная часть страны, и нехватка тягловой силы для обработки земли. Земли, хранящей в себе столько «подарков войны», что пахать её было просто опасно для жизни: и тракторы, и даже лошади просто взрывались, зацепив лемехом плуга снаряд, бомбу или мину. И, к слову, немедленно прекративший не только поставлять продовольствие по ленд-лизу, но и продавать продукты в СССР, «добренький Запад».

Да даже с тем же ленд-лизом всё было не так гладко. Не зря же американцы почти не упирались, когда Советский Союз потребовал сократить сумму долга, образовавшегося из-за этих поставок. Как оказалось, многое из поставляемого учитывалось по ценам, задранным в несколько раз. Ну, да ладно. Для моей «прошлой жизни» тема того долга уже полностью закрыта, а для нынешнего СССР «заморожена» до довольно отдалённых времён.