Меня же при просмотре программы «Время» порадовала колонна с фотографиями, численностью тысяч в пятнадцать, идущая по улице Горького. Есть, есть отклик в народе на это мероприятие!

По впечатлениям о мероприятиях в посёлке, городе и Москве (последнее, разумеется, на основании показанного по телевизору) написал Павлу Анатольевичу. Поблагодарил за поддержку инициатив в ветеранских «верхах», поделился информацией, какую реакцию вызвал показ исторической части парада и «фронтовой каши». Особенно — у фронтовиков и детей. Думаю, благодарственные письма теперь потоком хлынут во Всесоюзный Совет Ветеранов, Министерство обороны и ЦК.

Как выяснилось из ответного письма, Судоплатов многое из описанного мной знает не понаслышке, а из личного общения с людьми. В такой день он не сиднем сидел в квартире, а был «в гуще народа». На Горького, на Манежной, на Театральной площади. И видел всё собственными глазами. Впрочем, лишним «документ эпохи», коим является моё письмо, не будет.

Для меня же нынешнее празднование «обошлось без последствий», если не считать попавшей в кадр фотокорреспондентов «Миасского рабочего» половинки моего лица в толпе участников мероприятия. Да и то, если не знать, что я там был, и специально не искать, не поймёшь, что это я. Ну, и ладненько. На великую славу я не претендую.

36

Всё, отзвенел последний звонок! Счастливы одноклассники разбредаются из школы. Не менее радостная Рая, держась со мной за руку, торопится на Буяновку.

Ребята, девчонки! Чему вы радуетесь? Пройдёт несколько лет, и вы поймёте, что эта самая «унылая» школьная жизнь была самыми счастливыми годами вашей жизни. Ведь уроки, домашние задания, «придирки» учителей — ничто в сравнении с теми проблемами, что встанут перед вами во весь рост во взрослой жизни, к которой вы так стремились. Вам самим придётся решать то, о чём до сего дня думали исключительно ваши родители и те же нелюбимые вами школьные учителя. Да, перед вами откроются некоторые доселе бывшие закрытыми возможности, но всё имеет свою цену. И готовы ли вы заплатить её? Справитесь ли вы с вызовами, которые поставит вам та самая взрослая жизнь? Насколько я помню ваше будущее, справятся далеко не все. Андрей Бушмелёв замёрз пьяным уже в следующую новогоднюю ночь практически в центре города. Сергей Назаров сгорел в сторожке автостоянки где-то в Прибалтике, не исключено, что став жертвой криминальной разборки. Сашка Шаврин и Радик Хамадьяров спились. Рая Муртазаева… Нет, тут я делаю всё от меня зависящее для того, чтобы с ней ничего не случилось.

Мотоцикл уже здесь, в Атляне, и он мне совсем скоро очень понадобится, ведь через пять дней перестанет ходить школьный автобус. Придётся ездить на нём домой, ведь готовиться к экзаменам в предбаннике — совсем не дело. Особенно — постоянно отвлекаясь на суету идущей полным ходом стройки.

Эти поездки стали для меня новым раздражающим фактором: как ни возвращаюсь из Атляна в Зелёную Рощу, так ремонтирую проколотое заднее колесо. Причём, это вовсе не вылезший где-то разорвавшийся металлокорд: дырки каждый раз в новом месте. Я уже стал возить с собой в рюкзаке запас сырой резины и компактный вулканизатор. Это такой самодельный «девайс», представляющий собой кусок доски с прижимаемым к ней железной планкой на винтах укороченным автомобильным или мотоциклетным поршнем. Находишь прокол, накладываешь на него кусочек сырой резины, прикрытый газетным обрывком, прижимаешь через планку гайками к камере с заплаткой обрезок поршня. В поршень наливаешь граммов пятьдесят сцеженного из топливного бака бензина и поджигаешь. Когда бензин прогорел, заплата «приварена» к камере, и можно собирать колесо и ехать дальше. Где я умудряюсь постоянно «ловить» гвозди, понятия не имею. Зато так «натренькался» снимать заднее колесо, что загляденье.

Экзамены мы с Раей сдаём отлично. Всё-таки два самых лучших ученика класса. Удивление учителей вызывает лишь то, что поступаем не сразу в институт, как нам прочили многие, а в техникум. И в этом «обвиняют» меня: мол, сбил девчонку с панталыку, воспользовавшись тем, что она его любит.

Ну, да. Наши отношения ни для кого давным-давно не секрет. Кто-то ворчит о «распущенной молодёжи», не скрывающей чувств, кто-то одобрительно говорит за спиной, что мы красивая пара, кто-то предсказывает сроки, когда Муртазаева «принесёт в подоле». Главное — тайно влюблённые в меня малолетки довольствуются вздохами, а не питают надежды добиться моей благосклонности, путаясь под ногами.

Никуда институт от нас не уйдёт. По крайней мере, от Раи, поскольку со мной могут быть варианты, когда выйду на контакт с людьми Револия Суслова. Но и для неё это будет куда более лучший вариант, чем Челябинский политех и даже ЧелГУ. Она «своя», и я не брошу её в Миассе, когда придётся перебираться в Москву.

А ведь придётся! Здесь меня точно не оставят, потащат в столицу, чтобы я помогал разбираться с «техническим наследием людей из будущего». По крайней мере, обучать «специально назначенных специалистов» использовать компьютеры придётся мне и только мне.

Вот только сейчас все мысли вообще не об этом, а как ухитриться попасть на «Ильменку». Она проходит в этом году 20–22 июня, а у нас 23-го последний экзамен. Причём, самый сложный — алгебра. Посудили, порядили и решили, что съездим на мотоцикле всего на один субботний день, и вечером вернёмся домой. Я, так и быть, уж в бане переночую, но в воскресенье придётся корпеть над учебниками.

Хоть Рая и настаивает на том, чтобы я непременно заявился в качестве «юного исполнителя» (формально-то я пока ещё десятиклассник), гитару с собой брать не стал. Если понадобится, легко найду у знакомых, которыми уже обзавелись на фестивале. Едем налегке, за плечами у подружки рюкзачок, в котором немного еды и, блин, чёртов вулканизатор, с которым я в последние недели не расстаюсь.

Знакомых действительно нашли легко. Всё те же альпинисты-спасатели из Челябинска и Свердловска. Их компания немного разрослась, появились новые лица. В частности, светловолосы красавец с длинными волосами, расчёсанными на прямой пробор. Просто вылитый Брэд Питт в роли Ахиллеса из ещё не снятого блокбастера «Троя»!

— Вот, будущую смену приобщаем к культуре, — с широкой улыбкой представил нам студента мединститута Стаса доктор Николай. — А почему без палаток?

— В понедельник последний экзамен, — пояснил я.

Появилась пара девчонок и у свердловчан. Ребята всего на год-два старше нас, поэтому общий язык с ними мы нашли быстро. Даже красавчик, в котором время от времени проскакивают признаки нарциссизма, оказался довольно лёгким в общении парнем.

Требование Муртазаевой принять участие в конкурсе старые знакомые поддержали. И гитарой поделились, чтобы я мог сходить на предварительное прослушивание. Тем более, у меня есть «конкурсная» песня, которую я собираюсь спеть. На удивление, прослушивание я прошёл без вопросов. Именно как юный исполнитель. А пока не начался конкурсный концерт, сидели большой компанией у костерка, ели, пели, пили. Те, кому сегодня не садиться за руль. Оказалось, и Стас, и девушки из Свердловска неплохо играют на гитаре, так что инструмент, ходящий по кругу, «не скучал».

А потом народ потянулся на фестивальную поляну, с которой уже звучала первая конкурсная песня. Моя очередь — где-то во второй десятке. Но время летит быстро, и вот ведущий объявляет, что нужно приготовиться Михаилу Карасёву из Миасса.

Волновался ли? Немного. Всё-таки первое выступление в таком амплуа, да ещё и перед несколькими тысячами зрителей. Но успокоился, найдя в толпе счастливое лицо Раи, что-то оживлённо рассказывающей сидящему рядом Стасу и поглядывающей на меня, стоящего у микрофона.

— Музыка и слова ленинградца Виктора Цоя, «Восьмиклассница».

Пустынной улицей вдвоём

С тобой куда-то мы идём,

Я курю, а ты конфеты ешь.

И светят фонари давно,

Ты говоришь: «Пойдём в кино».

А я тебя зову в кафе, конечно.

М-м-м, восьмиклассница.