— Никакой улицы! Там такой морозяка, что дышать трудно.

В общем, за исключением посещения «заведения, куда даже короли ходят без свиты» мы действительно никуда не высовывались. Да и односельчане, как я убедился, сидя у окошка, тоже.

А ещё первое января — один из самых сладких дней в году. Для детей, само собой. Новогодние подарки в школе, новогодние подарки от предприятия, на котором работают родители. Да и помимо них конфеты и прочие сладости дома не переводятся. А сладкое я любил всегда. Вон, мама вспоминала как в пятилетнем возрасте, заметив, как я жру конфеты, родители пытались отучить меня от этой не очень полезной привычки. Купили кило приторно-сладких конфет-«помадок» в надежде на то, что я их обожрусь, и меня отвратит от сладостей. Какой там! За час «помадок» не стало, а мне — хоть бы хны.

— Вот тогда мы и поняли, что с этим бесполезно бороться.

Конечно, по мере взросления я стал более сдержанным в любви к конфетам, но всегда ел их с удовольствием. Ну, а первого января сам бог велел нам с братом потрошить новогодние подарки. Как же иногда приятно снова окунуться в детство!

Деда я заранее уломал отвезти меня второго числа в Атлян. Причём, абсолютно неубиваемым и хорошо понятным каждому, кто когда-либо жил в частном доме, аргументом:

— Нельзя допустить, чтобы изба промёрзла.

Хоть и рабочий день, но в середине дня у него никаких поездок на автобусе не запланировано. Потому он поматерился, поматерился, разогревая мотор «Горбатого» перед тем, как его завести, но добился своего (с автобусом и прочими заводскими машинами проще, они в тёплых боксах стоят, а Запорожец на улице). Опыт, как известно, не пропьёшь, а дедуля мой за рулём, если мне память не изменяет, со второй половины 1940-х. Начинал водить на такой технике, которую «кривым стартёром» требуется запускать, а не поворотом ключика или нажатием на кнопку, как сейчас.

ЗАЗ-965, несмотря на почти тридцатиградусный мороз, довёз нас без проблем. Так что уже через час после выезда я уже сидел перед печуркой, поглядывая сквозь щёлку на пляшущий за дверцей огонь.

К счастью, избушка сильно промёрзнуть не успела. Пусть пар при дыхании и появлялся, а вода в ведре, стоящем возле очага, покрылась ледяной коркой. Ничего! Домик крошечный, прогреется довольно быстро, а лёд растает, когда я поставлю ведёрко на плиту.

На удивление, мама, напутствуя меня перед отъездом, объявила:

— Не вздумай на выходные приезжать.

Как оказалось, с условием:

— Если мороз будет сильнее двадцати градусов.

Понимаю её беспокойство: не простудилось бы снова чадушко малое, неразумное, коим она продолжает меня считать. Приехать-то в Зелёную Рощу сейчас, во время каникул, можно только из Урал-Дачи, когда дед привозит туда рабочих с завода. А до Урал-Дачи надо ещё восемь вёрст протопать ножками. По морозчику и впрямь… не очень комфортно. Особенно — если предпочитаешь понты, а не тепло. Не в валенках по морозу бегать, а нацепить на ноги ботиночки.

Эх, валенки, валенки, неподшиты, стареньки… Песню в самом известном исполнении, Лидии Руслановой, уже мало кто из молодёжи XXI века слышал. Как и имя певицы. А уж почему те валенки неподшитые, что это такое, знают ещё меньше «миллениалов». Всё потому, что сия обувь считается в их среде признаком махровой деревенщины. А мой дед по отцовской линии и в молодости, и после выхода на пенсию зарабатывал на жизнь ремеслом изготовления валенок. «Катал пимЫ», как это называется за Уралом. Если глянете в «Википедию», то найдёте там информацию о том, что валенки делают из войлока, придавая оному форму сапога. Не сшивая куски, а именно формируя «сапог» в виде цельного изделия уже в процессе изготовления.

Но войлок — достаточно непрочный материал, со временем истирающийся даже о снег. Поэтому «пимы» либо чинят, подшивая в область подошвы дополнительный войлочный слой (обычно — вырезанный из голенища старого, непригодного валенка), либо заранее подшивают её, чтобы избежать быстрый износ подошвы. Валенки — обувь очень тёплая, но и их подошва не всегда спасает стопу от холода, когда приходится долго стоять или ходить по снегу. Так что подшивка — ещё и надёжный способ утеплить «самую мерзлячую» часть ноги. Так что с момента изобретения и до сих пор именно валенки являлись и являются наиболее надёжной защитой ног от обморожения в суровом климате из всей массовой зимней обуви. Не идеальной, поскольку имеют «привычку» впитывать влагу (а после этого при просушке уседать) и очень быстро истираться при ходьбе по асфальту, но тёплой и не скользящей даже на льду.

От молодёжных понтов я в «первой жизни» с возрастом избавился. Так что непременно сбегаю домой, чтобы помыться в бане. В валенках сбегаю. Накануне окончания зимних каникул. Пока же у меня и здесь, в Атляне, заботы имеются. Не так много, как у родителей, «привязанных» к кормилице-корове, но тоже без дела сидеть некогда. Не зря же наши предки придумали присказку: дом вести — не мудями трясти.

Забот в частном доме всегда хватает. Всегда найдётся, что подправить, подремонтировать. Да даже снег во дворе почистить, тропинки от крылечка до «отдельно стоящего здания с литерами Мэ и Жо» и от калитки до дороги «обновить» после снегопада. Правда, моя избушка (принадлежащая родителям, конечно, но поскольку я взвалил на себя обязанность поддерживать её в жилом состоянии, то «моя») предназначена под снос чуть больше, чем через год, и я не особо убиваюсь, приводя её в порядок. Так, подправляю то, что отвалилось или сломалось, чтобы она совсем уж в упадок не приходила.

Основных занятий в дни каникул у меня было три: либо что-то паять, либо заканчивать переписывание книги, либо продолжать учиться игре на гитаре. Да, дорвался я до радиолюбительства, дорвался. Как Рая ко мне ни забежит, у меня канифольный дым коромыслом. Благо, зрение в этом возрасте чуток получше, чем было в старости, когда из-за возрастных изменений к врождённому астигматизму добавилась необходимость использовать очки ещё и «для близи».

Паял усилитель для школы и… цветомузыку, самый моднючий и дефицитный «девайс» нынешней эпохи. В школе её точно нет, поскольку достать фабричную просто нереально (а ещё цветомузыки очень дорого стоят), их, в основном, паяют радиолюбители. «Зеркальный шар» (вращающийся, обклеенный кусочками разбитого зеркала), «гоняющий» по актовому залу «зайчики» от направленной на него лампы, есть, а цветомузыки пока нет. Нет из-за жуткого дефицита высоковольтных тиристоров которыми переключаются лампочки на 220 вольт. Но у меня перед «переносом сознания» их было запасено в будущем под полсотни, потому не жалко выделить восемь штук на родную школу. Пусть школяры побалдеют, как анекдотный житель Крайнего Севера: «Феличита. Красный, жёлтый, зелёный. Синий, зелёный. Феличита! Неправильно пою? Зато с цветомузыкой!».

Почему восемь? Считайте сами: три основных цветовых канала и работающий в противофазе с ними белый, «подсветочный». А для стерео — два комплекта всего этого. Плюс собственное усовершенствование: небольшая схемка на обыкновенных диодах, которую мы в армии придумали с Толиком Жаркевичем, позволяющая «играть цветами» в такт основным фонарям небольшому экранчику на передней панели корпуса цветомузыки. В тот экранчик идут окрашенные лампочки от карманных фонариков. А вот лампы, идущие в большие фонари, красить бесполезно: моментально лак обгорает, зараза. Значит, будем использовать светофильтры из окрашенного оргстекла.

5

Зимой на Урале действует парадоксальное правило: в морозы тепло. Я не свихнулся, я правду говорю: при температуре «за двадцать» влага из воздуха вымораживается, и холод переносится намного легче, чем какие-нибудь жалкие минус пять, например, в Крыму. Но сорокапятиградусный шок и в Атляне стал предметом для пересудов на несколько недель.

Не обошли эту тему и мы подружкой. Кстати, оказалось, что в посёлке было даже чуть теплее, чем в городе, «всего» минус сорок пять. А в Зелёной Роще ещё аж на целый градус теплее. Просто из-за того, что морозный воздух скапливается в низинах, а Миасс как раз находится в широченной межгорной долине. Но всё равно люди перепугались.