Увы, сейчас «Комета-212» — самый крутой из широко распространённых среди населения «мафонов». С кнопочным переключением режимов, с «ползунковыми» регуляторами громкости и уровня записи… Пусть две катушки № 18 и не входят на большинство имеющихся аппаратов (эту возможность добавили после модернизации магнитофона), и приходится очень сильно извращаться при записи и воспроизведении катушек с длиной ленты 525 метров.
А ещё я после переезда смогу спокойно заняться переписыванием с электронного носителя книжек, которых ждут от меня и в Москве, и в Хайфе.
Кстати, про Москву. Павел Анатольевич, подтвердивший свою реабилитацию и возвращение звания и наград, устал бурно реагировать на фантазии книги про него, попаданца. Чувствую, для него это стало «развлекухой», и ему просто любопытно узнать, чем всё закончится. Поэтому, лишь время от времени отпускает язвительные шуточки и «кидает тапки» по поводу «заклёпок».
Он уже поинтересовался, появлюсь ли я в ближайшее время в столице. Пришлось ответить, что раньше зимних студенческих каникул никак не получится. «Если что-то нужно срочно обсудить, то приезжайте сам или пошлите сына. Через город проходят несколько прямых поездов из Москвы. С удовольствием приму любого из вас и организую культурную программу: в моём городе есть что посмотреть, есть где побывать. Только, пожалуйста, предупредите о приезде телеграммой хотя бы за неделю».
46
А дальше всё завертелось. Сначала выборы в комитет комсомола техникума, куда я вошёл, выбрав в качестве направления приложения сил культмассовый сектор (поближе к дискотечникам). Потом наши «автобусные» подружки объявили, что Марина 29 ноября празднует восемнадцатилетие, и мы с Попцовым приглашены на это мероприятие. Затем нашлись покупатели на дом на улице Зелёной, так что мне надлежит тридцатого с утра передать им свои ключи, чтобы они могли начать переезд. Плотненько-то как!
Во время приезда в Атлян 22–23 ноября предупредил родителей о своих делах на следующие выходные. Мама, услышав это снова разворчалась: «так и знала, что теперь снова тебя дома не увижу». Договорились с папой, что в субботу он к четырём дня заезжает за мной на улицу Зелёную, мы загружаем мои вещи, отвозим их и то, что он привезёт из Атляна, на Менделеева, после чего я к восьми вечера пилю в старый город, на крошечную улочку в семь домов с «названием ласковым», как вскоре будет петь Юрий Антонов, Парниковая.
Вывезли из домишки все мои вещи, кроме одеяла, на котором я буду спать последнюю ночь, покрывала, чтобы им укрыться, и единственной сумки, куда я это «богатство» упакую для перевозки в Машгородок. А на Менделеева разгружали магнитофон, усилитель, плёнки с музыкой, в одной из коробок с которыми я заначил планшет и флешки с записями, мои «паяльные» запасы, кучу носильных вещей, продукты на неделю. В общем, полнёхонький багажник отцовой «двойки». Так что разбирал привезённое до половины седьмого вечера, когда пришла пора выходить из дому, и на завтра работа осталась.
И улочку Парниковую, и дом Марины нашёл без проблем, хоть и опоздал на пять минут: интервал движения автобусов маршрута № 3 целых двадцать минут, а у № 548 и 549, тоже останавливающихся на остановке «Магазин Одежда», целых полчаса. Но именинница не обиделась, поскольку Попцов уже был здесь и тщательно прятал за спиной (ну, типа, никто этого не замечает) наш совместный с ним подарок. Так что, не дожидаясь, пока я сниму верхнюю одежду, объявил, что мы дарим Маринке… кота в мешке.
Именно так. Мягкую игрушку-кота упрятали в какой-то холщовый мешок с завязкой. Хохотали все, включая родителей именинницы, которые, оценив гостей дочери, быстренько удалились в домик-флигелёк на противоположном краю большого двора. Многообещающее начало: две девицы, и с ними два парня. Без взрослых.
Впрочем, никаких непристойностей. Ели, немного выпили вина, потом двинулись «растрясать съеденное» под музыку с диска группы Arabesque, запущенного на проигрывателе «Вега-104» (я был очень удивлён, поскольку проигрыватель с десятиваттным усилителем и пятнадцативаттными колонками не только неплох, но и стоит приличных денег, 600 рублей). Дабы не оказывать кому-то явное предпочтение, «медляки» танцевали с дамами попеременно.
Правда, Женьке всё-таки удалось расстроить именинницу, сообщив, что в десять вечера за ним приедет отец. Валентин Иванович и приехал на мотоцикле «Урал», а я остался уделять внимание обеим девушкам. А после одиннадцати засобиралась домой и Аня, не отказавшаяся от того, чтобы я её проводил.
На улице было тепло, шёл небольшой снежок. Так что мы не спешили, наслаждаясь приятной погодой. Разговаривали о том, о сём. Шли не вдоль единственной транспортной магистрали, соединяющей Старый Город с Центральной частью, а краем кладбищенской ограды закрытого для захоронений старого кладбища при единственной на город и два соседних района старой, ещё дореволюционной церкви. Лишь возле Пассажирского автотранспортного предприятия перешли улицу 60-летия Октября и побрели по тротуару под теми самыми кирпичными «хрущёбами», в одной из которых живёт Орешников. И напротив проходной мебельной фабрики свернули в горку, в сторону леса.
В «прошлой жизни» именно в этот день мои родители переехали в заповедник, и я, проводив девушку, потопал по льду озера Ильменского в наше новое жильё. Очень удивив их своим появлением: я собирался заночевать у Павла, и тут являюсь среди ночи. Правда, мама с папой, несмотря на поздний час, ещё не спали, продолжая разбирать перевезённые вещи. Теперь же я сразу запланировал, что со Скрябинского, где живёт «Желтоглазка» отправлюсь в последний раз ночевать на улице Зелёной.
На углу переулка, где дорога поворачивает на крайнюю от леса улицу, Аня остановилась.
— Миш, а у Женьки в отношении меня всё настолько серьёзно?
— Сложно сказать. То, что ты ему нравишься, он и не скрывает. А насколько это серьёзно, не знаю.
— Мне даже немного жаль его, если у него это не просто увлечение.
— А меня?
— Что тебя?
— Не жаль? Ну, если у меня это не просто увлечение.
Руки, взявшие её за плечи, не сбросила, но молчит, опустив глаза.
— Пойдём, — через несколько секунд вздыхает девушка и разворачивается.
— «Я не сказала да, милорд», — усмехнувшись, делаю я шаг следом.
— «Но не сказала нет», — заканчивает она цитату из фильма.
Мимо нескольких домов проходим молча.
— Вот тут я и живу
Судя по тону, настроение у неё совсем испортилось. И вряд ли из-за скомканной концовки празднования дня рождения подруги. Насколько мне известно по «прошлой жизни», её старший брат сейчас в армии (и хорошо, что не в Афганистане, как тогда), отец пьёт. А тут ещё и мы с дружком поставили перед дилеммой, кого из нас выбрать. Или обоих вежливенько «отшить»?
— Ты, Миша, скажи Женьке как-нибудь поаккуратнее, чтобы он на меня планы не строил.
Я мотаю головой.
— Не буду. Скажи сама.
В «прошлой жизни» на эту её просьбу я ответил так же. Только не продолжал её словами:
— Его тоже будешь просить сказать мне, чтобы я на тебя не строил планы?
— Не буду просить. Миш, не мучай меня, а! Дай мне разобраться в себе.
— Лишь бы поздно не было. Я с завтрашнего дня буду жить не в Старом Городе, а в Машгородке. Так что всё, отъездился я с вами вместе. Ладно, иди домой, не мёрзни, — грустно усмехаюсь я. — Пока, королева Анна Австрийская!
— Пока, герцог Бэкингем, — слышу вслед.
— Не понял! — разворачиваюсь я, упираю кулаки в бока и начинаю ржать. — Если следовать сценарию, то, прежде чем меня прогнать, ты должна была мне вручить на память двенадцать бриллиантовых подвесок. Где они? Без подвесок не уйду!
Теперь мы хохочем уже вдвоём.
— Хоть ты и назвал меня французской королевой, но у меня ведь нет мужа-короля, который подарил бы мне эти подвески. Так что не могу я их тебе отдать, просто нету у меня даже ничего похожего на них.
— Ладно, обойдусь и без бриллиантов, — смилостивился я. — Тем более, не хочу участи Бэкингема, которого вскоре из-за них зарезали. Но поцеловать тебя ты мне просто обязана позволить.
