Контейнер помятый, с облезшей краской.

— Вот, для себя покупал, да вывезти не успел.

Да я догадываюсь, ребята, что вы их именно на себя оформляете, а уж потом сбагриваете желающим.

— Та сторона не открывается, её… один косорукий крановщик при выгрузке с машины повредил, а эта нормально открывается и закрывается. Вот, смотри. Да тебе для гаража одна сторона и нужна. Повреждённую просто заваришь для уверенности.

Главное — крыша не протекает.

— Какая-нибудь бумажка будет, чтобы не докопались, что я этот ящик украл?

— Нарисуем. В первый раз, что ли?

Вот именно! А то «для себя, для себя».

Договорились, что я оставляю сотню в качестве залога, а в течение недели забираю «пятитонник». Даже без особых трудов удалось выторговать, что путеец сам «отстёгивает» крановщику за подъём контейнера на грузовик. Значит, «забашлял» я ему куда больше, чем он намеревался получить. Да и хрен с ним! Предъявлю счёт генералу, и он по совокупности моих затрат «на дело» мне компенсирует какими-нибудь «плюшками», необходимыми для моих личных дел. Той же сантехникой, к примеру.

Договориться с Герасимом о рейсе «Зилка» со станции, находящейся «в двух шагах» от «Сельхозтехники», до Атляна и одном подъёме с водителем автокрана в поселковском гараже — уже мелочи. Зато у меня в огороде появился стальной «макси-сейф», куда можно упаковать половину моей квартиры из будущего.

26

Едва закончил эпопею с контейнером (пришлось оформлять «бумажку» на дядюшку, поскольку я «мал ещё»), как у меня «нарисовались» гости. Муртазаева, Закирьянова и Сырцов. Как я понял, увязавшийся за Риммкой, с которой они поддерживают неплохие отношения с нашей поездку на «Ильменку». Нет, пока не «гуляют», просто поддерживают отношения.

Воскресенье, завтра в школу, но я вчерашнюю вторую половину дня расчищавший в огороде снег под установку контейнера, потом ещё и мылся в бане, так что к урокам ещё не приступал. Ну, и ладно, ближе к ночи сделаю, когда гости уйдут.

— Баня — это здорово, — защебетала Рая. — Я баню люблю. А ты бы нам с Риммкой хоть раз предложил, а то я только и слышу, какая она у тебя хорошая.

С Риммкой… Или про Риммку сказано лишь для проформы?

И тут я начал ржать.

— Что я такого смешного сказала? — сразу поджала губы Муртазаева.

— Ничего. Я просто песенку вспомнил про баню, — потянулся я сначала за тетрадкой со словами и аккордами, а потом за гитарой. — Только, девчонки, сначала рекомендую вам в туалет сбегать.

А хорошо в деревне летом,

Пахнет смачно, но привычно,

Пристаёт навоз к штиблетам:

Как везде, аналогично.

Но у нас зимой и летом

Есть для гигиены личной,

Слава богу, банный день.

А мы на тракторе с Серёгой

Едем быстро, сзади сани:

Отцепить с зимы забыли.

Ну и фиг с ним! Едем в баню.

На санях сидит Андрюха,

Держит веники с трусами,

Сам пристёгнут на ремень.

(Ну, чтоб не выпал без страховки!)

А вокруг шумит природа,

Да Кузьмы сенокосилка.

Как всегда, полно народу

В магазине за бутылкой.

Председательский уазик

В грязь заехал у развилки

И буксует целый день.

(Мы бы вытащили, да нам некогда: мы же в баню едем!)

А на деревне знает всяк, знает всяк, знает всяк:

Баня — это не пустяк, не пустяк, не пустяк.

Хоть женат, хоть холостяк, холостяк, холостяк:

Веник, водка и ништяк!

А баня, братцы — хрен утерпишь:

В рукавицах, кроме шуток!

Поддаём и в хвост, и в гриву,

И на камни, и в желудок.

Парим крепко — веник в клочья,

Запах прелых незабудок.

Ох ты, матушка Сибирь!

(Привет Европе!)

А в предбаннике Андрюха —

Морда свёклой, в зимней шапке.

Огурец, наверно, ищет:

Полулёжа шарит в кадке.

Сразу видно без бинокля,

И ходить не надо к бабке:

Крякнул русский богатырь!

(И не починишь, горе маме!)

А на деревне знает всяк, знает всяк, знает всяк:

Баня — это не пустяк, не пустяк, не пустяк.

Хоть женат, хоть холостяк, холостяк, холостяк:

Веник, водка и ништяк!

(А щас о грустном:)

А трактор где-то мы забыли.

Завтра вспомним — люди скажут.

Четверть точно осушили,

Чтобы рожа была глаже.

А Андрюху брать не стали:

Плохо ходит — сядет-ляжет —

Положили у сельпо.

(Ну, прямо на крылечко, чтоб не потерять!)

А вокруг собаки воют,

То ли сдуру, то ли просто.

Дед Степан их матом кроет.

Ночь, луна, горохом звёзды.

А идти ещё три дома

После бани так непросто:

На коленках, да в пальто.

(И руки мёрзнут без перчаток!)

А на деревне знает всяк, знает всяк, знает всяк:

Баня — это не пустяк, не пустяк, не пустяк.

Хоть женат, хоть холостяк, холостяк, холостяк:

Веник, водка и ништяк!

Последний раз припев горланили уже все вместе, пытаясь перебороть хохот. Да что там говорить про других, если я сам, бывало, делал паузы в пару секунд, чтобы прохихикаться.

— Ой, Миха! Ой, уморил!

— Это ещё не всё. Есть ещё продолжение про рыбалку. Все готовы, или всё-таки кому-нибудь нужно отлучиться во двор?

Хорошо проснуться утром

На крыльце сельпо родного!

Так приятно, так уютно…

Жалко, что во рту хреново.

И подняться с гордым видом,

Словно мёртвый с катафалка,

Накопать червей, для виду,

Взять пузырь и… на рыбалку!

Мы на тракторе с Серёгой, как обычно, едем быстро,

Солнце светит прямо в темя, даже рот желает петь.

А в ковше лежит Андрюха, после бани «очень чистый»,

И со всей деревни мухи прилетают посмотреть.

Ветер волосы лохматит, как районный парикмахер.

Посмотрели: вроде лето, сочный этот год бурьян.

Быстро удочки смотали, баб своих послали… в баню,

Взяли водки вместо лодки, а Андрюха взял баян.

(Для чего? А как мы без баяна? Мы же на рыбалку едем!)

Ой, деревня — деревенька, беспокойная моя,

После бани на рыбалку, остальное — чешуя!

Говорят у нас в народе (а язык наш без костей):

«Рыба посуху не ходит!». Значит, наливай, да пей!

Червяков опять забыли, мы их вечно забываем,

Даже удочки, бывает, на рыбалку не берём.

А погода так и шепчет, словно в рюмки разливает,

И беды не предвещает этот славный водоём.

Гнусно каркают вороны, дятлы бьются о берёзы.

Ловим мы на макароны. Кстати, лучше червяка!

И от этой благодати из Андрюхи песня льётся,

И совсем непроизвольно к рюмке тянется рука.

(А мы как бы не при чём… Не угадал ни одной буквы!)

Ой, деревня — деревенька, беспокойная моя,

После бани на рыбалку, остальное — чешуя!

Говорят у нас в народе (а язык наш без костей):

«Рыба посуху не ходит!». Значит, наливай, да пей!

Вдруг почудились русалки, наших баб гораздо лучше,

По воде хвостами лупят (Ихтиандры! Что с них взять?).

Абсолютно без одежды, просто, как несчастный случай.

Мы на трактор и вдогонку, а он тонет, твою мать!

Всплыли все, кроме Андрюхи. Мы потом его достали:

Его к берегу прибило, словно старый чемодан.

Трактор на хрен утопили, в общем славно погуляли,

Но Андрюху откачали шлангом в рот через баян

Ой, деревня — деревенька, беспокойная моя,

После бани на рыбалку, остальное — чешуя!

Говорят у нас в народе (а язык наш без костей):

«Рыба посуху не ходит!». Значит, наливай, да пей!