— Михаил, насколько реально из этого, как ты его называешь, временного потока, перебросить сознание человека в прошлое?
— Такими опытами у нас никто не занимался. Понимаете, Павел Анатольевич, переброска самой аппаратуры труда не составляет. Её можно отправить даже в полностью собранном виде, только подключай и пользуйся. Тем более, как говорит мой куратор, эксперименты по изучению возможности проникновения в прошлое либо уже начались, либо вот-вот начнутся. То есть, теоретическая база уже нарабатывается. Вся загвоздка — в умении правильно обращаться с аппаратурой. За сорок лет техника ушла очень далеко вперёд. Да вы вспомните, что было в тридцать девятом году, и что есть сейчас. Человека, умеющего это делать, сюда перенести невозможно: здесь уже присутствую я. Обучить меня? Наверное, возможно, но слишком долго. Скорее всего, оптимальным вариантом было бы дать здешним учёным подсказки, как и что следует делать. Но это, к сожалению, не я решаю. И даже не мой куратор.
Судоплатов, медленно шагающий по парковой дорожке, внимательно слушает.
— Проблем с таким перемещением — огромное множество. Начиная с секретности — вы же понимаете, что будет твориться за океаном, когда просочится даже кроха информации о возможности такого — и заканчивая кандидатурами людей, которые уйдут в прошлое. С какой целью их будут туда отправлять? Нет, я понимаю, что каждый, принимающий решение, будет мечтать о том, как «сделать жизнь лучше». Только ведь у каждого — собственное понимание и лучшей жизни, и способов достижения этого. Я, например, нисколько не сомневаюсь в том, что, решай Хрущёв, он непременно приказал бы «засланцу» убить Сталина. Чтобы отомстить за пережитый страх. Что подумает Щербицкий, посылая человека на сорок или чуть больше лет назад, я просто не знаю.
— Отомстить за пережитый страх?
— А я больше ничем не могу объяснить того, почему он развязал настоящую войну против уже мёртвого человека. И, между прочим, вчистую проиграл её: у нас однажды прошло голосование на телевидении о том, кого население страны считает величайшим человеком в истории Родины. Так вот, Иосиф Виссарионович Сталин набрал наибольшее число голосов. Вторым стал Александр Невский.
— Интересная там у вас страна. Торжество капитализма во всех его проявлениях, а самый популярный человек в истории — товарищ Сталин, главный враг капитализма…
24
Ноябрьский Пленум ЦК и последовавшая сразу за ним сессия Верховного Совета, говоря казённым языком, «продолжили курс на реформирование Советского общества». В дополнение к требованию расширить выпуск товаров народного потребления, предприятиям для этого разрешили создавать «хозрасчётные коллективы, работающие на самоокупаемости». Ещё не кооперативы, но шаг в их сторону. А ещё — скорректировали план по выпуску стройматериалов. В бОльшую сторону: нужно ведь обеспечить ими не только граждан, подпрыгивающих от нетерпения, когда же можно будет начинать строительство личного жилья и дачных домиков, но и для этих самых «хозрасчётных коллективов» производственные площади возводить.
Не совсем ясно, как будет реализован пункт «расширить перечень услуг населению, включая оказываемых индивидуальными работниками». Будет больше сапожников-индивидуалов? Разрешат работу «модисток», как назывались в сталинские времена швеи, работавшие на дому? Узаконят строителей-«шабашников» и сантехников? Позволят «бомбить» на личных автомобилях? Именно таким термином скоро станут называть нелегальные услуги такси.
Но это мелочи. Есть две сферы, развитию которых нужно уделять первоочередное внимание, хотя этого многие не понимают. Связь в армии и вычислительная техника в экономике. Наличие и качество связи определяет боеспособность войск куда сильнее, чем любой вид оружия. А уровень развития вычислительной техники и степень компьютеризации вообще влияет на всё: науку, промышленность, логистику.
И что я вижу, читая материалы Пленума и Сессии? Ни много, ни мало, «опережающее развитие разработки и производства микропроцессорной техники, включая элементную базу отечественной разработки, и программного обеспечения для неё». Аж сплясать лезгинку под крики «Асса!» захотелось.
— В определённых кругах ходят слухи, что в институте Револия Суслова в последнее время стали уделять огромное внимание непрофильному направлению — ЭВМ.
— Почему же непрофильному? — пожал я плечами. — Эффективность систем противоракетной и противовоздушной обороны напрямую зависит от вычислительных возможностей. И не только наземных управляющих комплексов, но и систем управления, установленных на самих ракетах. Бортовая ЭВМ — мозг такой ракеты. Впрочем, не только такой, а любой современной. Я, например, в середине 1983 года запускал в серию первый советский микропроцессорный блок управления баллистических ракет.
— Не рановато ли было для твоего возраста? Сколько тебе на тот момент стукнуло? Двадцать лет?
— Девятнадцать, Павел Анатольевич. Двадцать исполнилось чуть позже. Думаю, что выбор пал именно на меня как раз по причине моей молодости и незашоренности мышления. Хотя, думаю, своё слово сказал и мой друг и одногодка, вундеркинд от электроники, который как раз и занимался настройкой двух самых первых, ещё экспериментальных блоков.
Хорошо помню, как Игорь Бощенко сидел в стеклянном боксе с единственным на весь цех компьютером «Электроника-100» и мучил платы с невероятно «многоногими» плоскими микросхемами, ещё укутанные клубком проводков, напаянных поверх печатных проводников. А потом меня вызвали к начальнику цеха и объявили: первые серийные платы будешь регулировать ты, а Игорёха, если что, подскажет. Хотя нерабочий микропроцессор на блоке с номером 26002 (26 — номер цеха) я выявил совершенно самостоятельно, и долго хранил его в собственной коллекции как память.
— Слишком уж неожиданно заговорили о каком-то грандиозном прорыве. Ваших рук дело?
— Моих, — улыбнулся я.
— Вот и я так подумал, услышав о повышении уровня секретности вокруг того, чем занимается Суслов. Причём, говорят, что лично он практически отошёл от непосредственной тематики института, сосредоточился на делах по своей первой специальности. Ну, ты понимаешь, что я имею в виду. Ходят слухи о возможном создании «под него» новой структуры то ли в составе Комитета, то ли даже при ЦК.
Любопытно! От того, при какой организации будет создана структура, и станет ясно, кто стоит за Револием, с кем в будущем мне придётся сотрудничать.
— Меня беспокоит только то, что ты так рискуешь, контактируя и со мной, и с ним.
— Павел Анатольевич, с вами я контактирую совершенно легально. Я уже говорил, что наши контакты залегендированы консультациями по организации «Бессмертного Полка», я, паренёк из провинции, но комсомольский активист и даже член горкома комсомола, теперь встречаюсь с вами только когда совершенно открыто приезжаю в Москву. По линии же Суслова меня «подловить» невозможно: меня в это время в Москве нет, десятки свидетелей подтвердят, что я тогда находился на Урале. Похож на вашего визави? Мало ли на свете похожих людей? Доводилось мне знать моих «двойников». Один, в двухтысячные годы, даже президентом Египта оказался, — засмеялся я, вспомнив «Мурсика», человека по фамилии Мурси.
— Зря ты недооценииваешь моих коллег. После какого-то «шухера» в институтской приёмной Суслова и подъезде его дома установили телекамеры, и по кадрам с них легко установят, одно это лицо было или разные. А уж твои фото, сделанные на встречах со мной, ложатся на стол в Комитете регулярно.
— Я знаю. В школу уже приезжали, чтобы выяснить, кто я такой. Со мной не беседовали, ограничились педколлективом, но посмотрели и на меня. А я воспользовался тем, что комитетчик железобетонно подтвердит моё алиби, в это время и «сходил в гости» в институт Суслова.
— Даже так? — развеселился Судоплатов. — Ай, да Миша!
— Ай, да сукин сын! — со смехом продолжил я фразу. — И вообще, Павел Анатольевич, тема «Бессмертного Полка» не безгранична для «оправдания» наших контактов. Там, в будущем, очень популярен литературный жанр так называемых «попаданцев». То есть, людей, по воле случая или добровольно оказавшихся в прошлом. Кто в собственном «текущем» теле, кто в теле жителя того времени, а у кого — разум переселился в себя более молодого. Ну, как у меня. Так почему бы мне не взяться за написание такой книги о, например, «вернувшемся в молодость террористе Сталина № 1 Павле Судоплатове»? Скажем, в начало 1941 года, когда уже и «Утка» завершена, и Война только впереди. И приезжать в столицу я буду для консультаций с вами. Материалы для неё у меня имеются из вашей книги воспоминаний, да и ничто не мешает мне заняться плагиатом из уже написанной в будущей такой книги. Ну, поправим то, что вам в ней не понравится.
