Проснулись от голоса Азата.

— Эй, голубки! Не рано ли вам вот так, по-взрослому спать?

И правда: Рая положила голову мне на плечо и закинула ногу на моё бедро, её рука на моей талии, я её обнимаю обеими руками. Просто супружеская идиллия получилась бы, если б мы были в нижнем белье или вообще без оного. За окошком уже ранние сумерки, но отчим подружки нас хорошо видит, а мы, подорвавшись, видим его.

— Пап, ты не подумай ничего плохого, мы просто устали и не заметили, как заснули, — спросонья испуганно лепечет Рая, мгновенно усевшаяся на кровати.

— Да ладно, молчи уж. Вставай и собирайся: мать тебя опять потеряла: все уже домой из леса вернулись, только тебя одной нет.

«Все» — это, как я понимаю, Радик Хамадьяров, живущий на одной с Муртазаевой улице. Нынешней весной его исключили из комсомола за то, что наклюкался на школьном вечере. Я, понимая, что это обрежет парню возможность поступить в «приличное» учебное заведение, пытался добиться более мягкого «приговора», ограничиться строгим выговором с занесением в учётную карточку, но на заседании комсомольского бюро оказался в меньшинстве.

— Ох, чувствую, быть нас с Манифой скоро дедом и бабушкой…

— Ну, папа!

— Не нукай. Вы, главное, до окончания школы нам такой подарок не сделайте, голубки! Слышишь, Мишка?

— Слышу.

А что тут ещё скажешь? Азат-то тоже в таком возрасте был, хорошо помнит, как в нём гормоны бушевали. И, запрещай, не запрещай молодёжи «это самое», а она, если захочет, всё равно своё урвёт. Не под конвоем же падчерицу каждый день водить из школы.

В силу обстоятельств я находился за тысячи километров, когда и моя собственная дочь, и приёмная были в таком же возрасте, как Рая сейчас. Подробностей взросления родной, благодаря дурному характеру первой жены, не знаю вообще, а вот известие от второй, что приёмная дочь в шестнадцать лет «живёт с мальчиком», воспринял стоически. Помня выкрутасы Машки, которые она начала устраивать с четырнадцати годочков, не удивился. И хорошо осознавал, что мать просто не могла никак предотвратить это. Пожили они пару лет и вполне предсказуемо разбежались. Благо, без последствий, на которые мне только что намекнул Азат Зякиевич. Вот из-за того, что по мере взросления подростков, меняются их характеры, взгляды на жизнь, симпатии/антипатии, я и сдерживаю развитие отношений с подругой.

18

— Влетело? — кратко поинтересовался на следующий день.

— Да нет. Даже слова не сказали. Только вздыхали оба весь вечер. Пришлось маме снова сказать, что у нас с тобой ещё ничего не было.

— Поверила?

— Не знаю. Только потом мне долго рассказывала, как нужно… предохраняться, — покраснела Муртазаева.

Похоже, её родители смирились с тем, что наши отношения, если ещё не перешли из разряда платонических в разряд плотских, то вот-вот перейдут. И, как выяснилось при моём появлении дома, видимо, Азат предупредил о такой перспективе папу. Когда тот перевозил новую корову из Смородинки в Зелёную Рощу. По крайней мере, улучив момент, тот задал мне вопрос:

— Каких новостей нам с матерь ждать от тебя с твоей Муртазаевой?

— Ты хотел спросить, не спим ли мы с ней? — понял я, к чему он клонит. — Успокойся, не спим. А даже если и начнём спать, то до восемнадцати лет внуком или внучкой вас не обрадуем.

— Всё никак не привыкну к тому, насколько по-взрослому ты рассуждаешь, — буркнул отец. — Это хорошо, что ты понимаешь, что рано вам семью и детей заводить. Только они, знаешь ли, и у куда более взрослых людей совершенно неожиданно заводятся.

— Знаю. Потому и не тороплюсь создавать условия для того, чтобы они могли завестись.

— Знает он! Все знают, а случается такое сплошь и рядом.

Вот, блин, и поговорили.

— Пап, мне на каникулах надо в Москву съездить. Хотя бы на пару дней. Можно даже на самолёте туда и обратно, чтобы получилось побыстрее.

— Это ещё зачем? Ты же говорил, что тебе больше обследоваться не нужно.

Да, блин, на конспиративную встречу агентом влияния! Коим у меня выступает аж бывший генерал-лейтенант КГБ.

— С одним человеком встретиться нужно. С ветераном. Мы с ним, когда я ездил обследоваться, познакомились и обсуждали «Бессмертный Полк». Вот и на следующий год надо кое-что обсудить.

— Может, лучше написать ему?

— Да я номера его квартиры не знаю. Дом знаю, подъезд знаю, а номера квартиры — нет. Там же домины огромные, на почте письмо просто назад отправят с пометкой, что не указан точный адрес. У соседей спрошу, подскажут, куда звонить.

— А жить в Москве где?

— Может, одну ночку переночевать он и к себе пустит, он дядька хороший. А нет, так там неподалёку, в районе ВДНХ целая куча гостиниц. Неужели для одного пацана места не найдётся?

Разумеется, не найдётся! Я больше, чем уверен, что всё проклятой бронью забито. Но и это у меня продумано.

— Ясно. А то я уж подумал, что ты и там какую-нибудь зазнобу себе нашёл.

— А что, надо?

Взгляд мой невинен, аки у младенца, но в глазах чёртики смеха скачут. Вот и похохотали на пару.

В общем, договорились, что на поездку потрачу деньги, которые отдаёт Азат. Ну, и «подхимичу» с «мелкими» выигрышами в «Спортлото»: я теперь, в отличие от Паниковского, человек с паспортом, и сам могу такие получать. Времени с момента получения главного выигрыша много прошло, можно и прервать серию намеренных «пустышек», билетов совсем без выигрышей. Но это я уже чисто для себя решил, чтобы маму не шокировать «колоссальной» суммой, которую повезу с собой: она всё никак привыкнуть не может к тому, что живём теперь не от зарплаты до зарплаты, а на отцовой сберкнижке лежит огромная по нынешним временам сумма.

А вот Рая, узнав, что я опять еду в столицу, обиделась. Нет, не из-за того, что еду я.

— Возьми меня с собой. Мы же тогда из-за случившегося с тобой так город и не посмотрели.

Пришлось рассказать ей ту самую эпопею из «прошлой жизни» про поездку в Москву двух юных идиотов.

— А ты не потому собрался в этот техникум поступать, что она там тоже учиться будет?

Умненькая девочка, быстро сообразила. Но промахнулась. Сильно промахнулась. Тем не менее, надулась. И из-за того, что я не хочу её брать с собой, и из-за гипотетической соперницы, которая сейчас живёт на Чукотке и даже не подозревает, что меньше, чем через год, поедет на Урал.

С ревностью у Муртазаевой всё в порядке. В том смысле, что пытается ревновать меня к каждой девице, которой я уделил хоть толику внимания. Благо, Любка Ваулина таки уехала в Краснодарский край и «исчезла с радаров». Зато теперь под пристальным вниманием Раи находятся интернатские. В первую очередь — Ирка Черникова. Её кавалер, Сергей Ковальчук, поступил всё в тот же электромеханический техникум, снимает с кем-то из друзей в городе квартиру и появляется у родителей только на выходные. Вот Ирина, как и я, то в домишке в «Шанхае» ночует, то в интернате. Ну, и общаемся мы там с ней: одноклассники ведь. Правда, там ещё и Риммка теперь обитает, которая «отчитывается о моём поведении» подружке.

И именно от Риммы Райка узнала, что теперь у нас поселился целый «малинник», аж пять девчонок из Сыростана. Несмотря на «титул» центра сельсовета, в Сыростане школа только восьмилетняя, и ребята с девчатами обычно после её окончания получают среднее образование в училищах, техникумах и школах Миасса или Златоуста, до которого от села даже ближе, чем до Миасса. Но в этом году из-за того, что в Атляне при школе есть интернат, пять сыростанских красавиц отправились учиться в наши края.

Между прочим, про красавиц я не особо и преувеличил. Девчата действительно все, как на подбор, симпатичные и боевые. А поскольку я среди интернатских парней самый старший (их одноклассников среди нас нет вовсе), то и всё девичье внимание достаётся мне. Ещё бы: у меня гитара, у меня моднейшая музыка, а язык подвешен так, что заболтать могу любую. Может, и не только заболтать, но и уболтать, вот только я перед собой такой цели не ставлю: от добра добра не ищут. Просто поддерживаю со всеми приятельские отношения, не более. Но и этого Рае хватает для беспокойства о моём «облико морале».