Когда я открываю глаза, дверь захлопывается, и неземная фигура фейри исчезает, словно сон.

— Какого хуя? — Я в замешательстве тру глаза; накатывает невыносимая усталость.

Я, спотыкаясь, выхожу из туалета и врезаюсь прямо в тёплую грудь мужа. В голове роится столько вопросов, но не думаю, что я готова услышать на них ответы.

— Жена, я тебя искал.

— Мне нужно было найти тихое место, чтобы посидеть.

Подняв на него взгляд, я чувствую странный укол вины. Стоит ли рассказать ему о фейри? Нет, я не могу. Всё то время, что я находилась под его крышей и властью, я сражалась против мужа и Хало. Потом наши отношения начали меняться. Но это не значит, что я могу ему доверять. Только не в этом вопросе. Что, если этот фейри — мой единственный шанс наконец-то выбраться отсюда?

Муж удерживает мой вес в своих руках и спрашивает:

— Отнести тебя на руках?

Я качаю головой.

— Я не знаю.

— Женщина, ты просто невыносима, — ворчит он, подхватывая меня на руки.

Я уверена, что этот драматичный уход станет главной темой для сплетен на ближайшие несколько недель, ведь ему придётся нести меня через кухню, гостиную и фойе, чтобы подняться наверх. Без сомнения, они всё ещё упиваются соленсом фейри, так что, пока Мелек лавирует с нами сквозь толпу, я прячу лицо у него на шее.

Как только мы добираемся до нашей комнаты, он помогает мне раздеться и скользнуть под одеяло.

— Оставайся здесь, жена.

Прежде чем он успевает отстраниться, я хватаю его за руку.

— Как там Санни?

— Я уложил его спать, прежде чем пойти искать тебя. — Его губы опускаются и целуют внутреннюю сторону моей ладони, там, где остались едва заметные, перекрещивающиеся шрамы моего прошлого.

— Спасибо, — говорю я.

Полосы света от прикроватной лампы падают на лицо Мелека. Сев рядом со мной, он тянется пальцами к прядям, упавшим мне на лоб. Убрав их в сторону, он снова нежно целует мою кожу.

— Тебе никогда не нужно благодарить меня за заботу о нашей семье. Это моя обязанность.

Моё тело расслабляется, пока он мягко поглаживает меня по голове, убаюкивая.

— Спи, жена.

***

Глухой стон будит меня. После того как Мелек уложил меня в постель, без него мне снились страшные сны: сломанные крылья и бокалы со сверкающей жидкостью не давали покоя моему разуму. И сквозь всё это лейтмотивом звенел ужасный, мелодичный звук.

Последним, что мелькнуло перед моим взором, прежде чем меня разбудил этот гортанный звук, был безошибочно узнаваемый блеск серебряного кулона. Моего серебряного кулона в форме сердца.

Мои пальцы тут же тянутся к шее, но ничего не находят. Конечно, он не на мне. Ужас подступает к горлу, когда я вспоминаю, где его оставила. Блядь. Мне нужно найти…

— Жена.

Из открытой двери ванной доносится явный мужской стон, и я без сомнений знаю, кому он принадлежит. Этот звук отчётливо напоминает мне о первом годе нашего брака, когда Мелек дразнил меня своим обнажённым телом…

Заламывая руки, я сижу на краю нашей роскошной кровати в белой хлопковой ночной рубашке. Он сказал, что не притронется ко мне. И не притрагивался. Он сдержал своё обещание. Но это было до того, как мы поженились. Я подношу руку к свету, и мне подмигивает змеиный глаз, напоминая, что теперь я принадлежу Хало. У Мелека есть парное золотое кольцо, как и у всех супружеских пар Хало.

Мрачный символизм, показывающий, что мы не просто женаты друг на друге. Мы связаны с их спасителем.

Мы обменялись лёгким касанием губ в Астрале, под пристальным взором возвышающейся крылатой статуи Хало. У меня от неё мурашки бежали по коже. Как и от всего Астрала — огромного, зловещего строения, в котором я одновременно задыхалась и чувствовала себя невесомой.

Моё тело больше мне не принадлежит. Теперь это очевиднее, чем когда-либо.

Из ванной доносится глухой стук закрывающейся двери, и командир Мелек, мой заклятый враг, а теперь и муж, замирает в проёме, заполняя его собой целиком, без единого лоскута одежды. Его волосы влажные, и капли беспрепятственно скатываются с его густой каштановой шевелюры на твёрдую, как скала, грудь.

Мой взгляд продолжает скользить вниз, останавливаясь как раз в том месте, где V-образная линия бёдер резко врезается в пах, где волоски становятся гуще.

Я отворачиваюсь, снова уставившись на серые стены.

Яростно краснея. Как бы сильно я ни ненавидела этого мужчину, я всё ещё девственница, которая никогда раньше не видела мужчину, похожего на Мелека — тем более голого.

— Если ты хочешь посмотреть, я не буду ставить тебе это в укор, жена.

В его голосе слышится намёк на веселье, и это выводит меня из себя.

Прежде чем я осознаю, что делаю, я вскакиваю с кровати и встаю перед ним, глядя в его жёсткие серые глаза.

— Я никогда не буду смотреть на тебя с теплотой. Ты — причина, по которой моя семья мертва. Ты — всё то, что я презираю в этом мире. Ты для меня никто.

Весь день я подавляла в себе горе и напускала на себя вид банального безразличия. Стать невидимкой в этом месте — моё главное преимущество. Чем меньше Пустые будут думать, что им нужно беспокоиться обо мне — ничтожном серонде, — тем меньше они будут за мной следить. Именно на это я надеялась, планируя свои попытки побега. В следующий раз я собираюсь сбежать через лес на заднем дворе нашего поместья. Я уже спрятала в ветвях дерева небольшой мешок с припасами и теперь считаю дни. Дроны патрулируют территорию каждые полчаса. Если я буду достаточно быстрой, возможно, мне удастся их опередить. Шансы ничтожны. Как и во всех моих попытках побега.

То, как дёргается его челюсть, говорит мне всё, что нужно знать. Ему не нравится то, что я говорю, но он это стерпит. Неважно, как я его называю. Он принимает это без жалоб. Чаще всего его это забавляет. Однако я заметила, что когда я говорю о том, что он для меня никто, это вызывает едва уловимые изменения. Сжатая челюсть. Подёргивание глаза. Хруст костяшек пальцев.

Сделав шаг вперёд, он вторгается в моё личное пространство. Я тону в аромате древесных пряностей и виски. Я поднимаю руки, чтобы остановить его. Как только подушечки моих пальцев касаются тёплой, твёрдой груди, я взвизгиваю и падаю спиной на мягкий матрас.

Мелек ухмыляется, видя моё замешательство.

— Я терпеливый человек, жена.

Его всепоглощающий взгляд скользит по моему телу. Разрез на ночной рубашке распахнулся, обнажив внутреннюю поверхность бедра; я торопливо прикрываю ногу, оскалившись на него.

— Я тебя ненавижу.

Поспешно садясь, я натыкаюсь взглядом на его толстый, испещрённый венами член. Мои глаза лезут на лоб. Он возбуждён, хотя я не сделала ничего, чтобы довести его до такого состояния.

Заметив мой затянувшийся взгляд, Мелек скользит рукой по груди вниз и сжимает свою твёрдость; капли жемчужной жидкости падают на пол.

— Пошёл ты на хуй.

Я отползаю по кровати, игнорируя смешок, доносящийся от края, и прячусь под одеяло. Это ребячество, но я не могу справиться с пульсирующим покалыванием, которое пробралось сквозь мои бёдра в самый центр моего естества. Его трудно игнорировать. Его трудно игнорировать.

Он и сейчас всё так же невыносим.

Кровать прогибается подо мной, и я поспешно отодвигаюсь на свой край, подальше от горячего обнажённого тела, устроившегося под одеялом вместе со мной.

— Спокойной ночи, жена. — Его хриплый голос вибрирует в моих венах.

Я громко выдыхаю, умоляя своё тело прекратить это нарастающее напряжение, терзающее моё лоно.

Как бы мне ни хотелось насладиться стонами, доносящимися из ванной, медальон, лежащий на полу под моим туалетным столиком, важнее. Я изо всех сил стараюсь бесшумно выбраться из постели и направляюсь в гардеробную; вода в душе всё ещё льётся. Мои лёгкие сжимаются; расстояние между кроватью и дверью кажется больше обычного.